Книга История "не"скромной синьоры, страница 62 – Юлия Зимина

Я смотрела на эти великолепные кисти, о которых могла только мечтать, потом на улыбающуюся Амалию, и ком подступил к горлу.

— Спасибо, — прошептала я. — Я… я даже не знаю, что сказать.

— Скажите, что нарисуете меня самой красивой женщиной в империи! — рассмеялась она, разряжая обстановку. — Ну же, берите лимонад, Эля, пока он не нагрелся. Погода сегодня обещает быть жаркой.

Эля

В беседке, увитой плющом, царила атмосфера лёгкости, которая совершенно не вязалась с моим внутренним напряжением. Леди Амалия, откинувшись на шёлковые подушки, с улыбкой рассказывала о своих попытках вырастить какой-то редкий сорт роз, который капризничал больше, чем самые изнеженные придворные дамы.

Она говорила так просто, так непринуждённо, без тени высокомерия или пафоса, словно перед ней сидела не наёмная художница-простолюдинка, а добрая знакомая. Никаких натянутых улыбок, никаких жеманных вздохов или взглядов свысока.

— …и садовник уверял, что им нужно больше солнца, но я-то вижу, что они просто любят тень! — рассмеялась Амалия, и её смех был звонким и искренним. — В итоге я настояла на своём, и посмотрите — они расцвели пышнее всех в саду!

Я выдавила вежливую улыбку, чувствуя себя немного скованно. Передо мной сидела дочь одного из самых влиятельных людей империи. Её слово могло возвысить меня до небес или стереть в порошок. А она подливала мне лимонад и болтала о цветах, совершенно игнорируя пропасть, лежащую между нашими сословиями.

«Неужели Амалия со всеми так проста и открыта? — мелькнула мысль. — Или это просто хорошее настроение?»

В ясных, голубых глазах дочери князя не было ни капли лукавства. Только искреннее дружелюбие и интерес.

— Леди Амалия, — мягко прервала я паузу, беря в руки угольный мелок. Новые инструменты, подаренные ею, приятно холодили пальцы. — Позвольте мне приступить?

— Ох, конечно! — она тут же приняла чуть более собранную, но всё ещё естественную позу, повернув голову к свету. — Я вся во внимании. Командуйте, мастер Эля.

Я взяла лист плотной, дорогой бумаги.

— Скажите, — спросила я, прищуриваясь и оценивая композицию, — какой фон вы бы хотели видеть? Мы можем оставить этот чудесный сад. Или, быть может, вы мечтаете оказаться в волшебном лесу среди сказочных фей? Или на краю скалы, у подножия которой будут плескаться лазурные волны океана?

Амалия удивлённо моргнула.

— Вы можете нарисовать то, чего здесь нет? Прямо из головы? — ахнула она.

— Художник — творец своего мира, — улыбнулась я, чувствуя себя увереннее, когда речь зашла о работе. — На бумаге возможно всё. И ещё один вопрос… Хотите ли вы, чтобы я что-то изменила в вашем образе? К примеру, может, цвет платья или глаз? Изменила длину волос или прическу?

Девушка посмотрела на свои руки, потом на меня с лёгким недоумением.

— А вы… вы считаете, что нужно что-то менять? Что во мне что-то не так?

Я покачала головой, глядя на неё не как на заказчицу, а как на произведение искусства.

— На мой взгляд — нет. Вы очень красивы, леди Амалия. У вас правильные черты лица, прекрасная кожа и удивительно гармоничная фигура. Природа не поскупилась, создавая вас. Так же ваш образ тщательно продуман. Я бы ничего не стала менять. Но портрет — это ваша мечта. Если вы хотите видеть себя иной — я исполню это желание.