Книга История "не"скромной синьоры, страница 59 – Юлия Зимина

Увидев меня, он… поклонился. Глубоко, едва не коснувшись носом коленей (насколько ему позволяло пузо).

Я опешила. Это шутка? Совсем недавно он смотрел на меня как на грязь под ногами, а сейчас… кланяется.

Гроберт засеменил к калитке. За его спиной, словно тени, возникли двое. Я узнала их сразу — «Крыса» и «Жердь», те самые помощники, что сидели с ним в кабинете. Вот только сейчас в их позах не было ни капли высокомерия. Они стояли, опустив головы и пряча взгляды, словно нашкодившие псы.

— Госпожа Эля! — пропел Гроберт слащавым голосом. — Добрейшего денёчка! Позвольте войти?

Я молчала, разглядывая эту троицу. Поведение магистра было настолько глупым и наигранным, что вывод напрашивался сам собой: кто-то очень сильно прищемил ему хвост. И этот «кто-то» мог быть только один. Лорд Лестр.

— Нет, — твёрдо сказала я, не делая попытки открыть засов. — Говорите оттуда. Что вам нужно?

Гроберт покраснел. Я видела, как на его шее вздулись вены — он кипел от унижения и ярости, но изо всех сил пытался держать маску любезности. Получалось у него из рук вон плохо.

— Я… кхм… пришёл принести свои извинения, — выдавил он, комкая в руках шляпу. — Произошло чудовищное недоразумение! Мои люди… они неправильно поняли мои указания. Переусердствовали. Я был в ужасе, когда узнал!

Врёт и не краснеет. Точнее, краснеет, но от злости. Он извинялся, но в каждом его слове сквозило: «Я не виноват, это всё они, а я белый и пушистый».

— Недоразумение? — переспросила я холодно. — Ваши люди сломали мой инструмент и угрожали мне. Это вы называете «переусердствовали»?

— Виновные уже наказаны! — поспешно заверил Гроберт. — И я лично гарантирую, что подобное больше не повторится. Никто и никогда не посмеет мешать вашему творчеству, которое, смею заметить, выше всяких похвал! Мы… я осознал, какой талант мы чуть не упустили! — он говорил торопливо, глотая окончания слов, явно желая поскорее закончить этот позорный спектакль. — Более того! Я нашёл для вас прекрасное место в галерее «Золотой луч». Лучший свет, богатая публика! Мы готовы предоставить вам его совершенно бесплатно. И лучших клиентов я буду направлять лично к вам! — магистр полез в кошель на поясе и достал туго набитый мешочек. Звякнуло золото. — А это… — он протянул руку через забор, — скромная компенсация за причинённые неудобства и моральный ущерб. Прошу, примите. В знак примирения.

Я смотрела на кошель. Деньги. Много денег. Гроберт, заметив мой взгляд, не смог скрыть ехидной, торжествующей ухмылки. Он был уверен, что всё в этом мире продаётся и покупается.

Я подошла к калитке. Молча взяла мешочек из его потной ладони. Улыбка магистра стала шире. Не говоря ни слова, я развязала шнурок и достала одну золотую монету. Ровно столько, сколько стоили доски, мелки и кисти. Ни монетой больше. Затянув шнурок обратно, я протянула похудевший лишь на малую толику кошель обратно ошарашенному магистру.

— Вот, — сказала я. — Это за мои вещи. Остальное — ваше. Заберите.

— Но… — он вылупил глаза, хватая воздух ртом, как рыба на суше. — Это же золото! Я даю вам…

— Мне не нужны ваши подачки, — отрезала я. — Я взяла ровно столько, сколько вы мне должны. Чужого мне не надо.

Гроберт держал мешочек так, словно это была дохлая крыса. Он явно не ожидал, что кто-то в здравом уме откажется от халявного богатства.