Книга Дар первой слабости, страница 42 – Лера Виннер

Я, разумеется, лукавила. Прямо сейчас мне отчаянно хотелось выведать, чем закончился разговор в галерее. Сумел ли Вэйн разрядить обстановку и переключить внимание принца на что-то приятное и безопасное для всех?

Эдмон склонил голову, нехотя, но признавая мою правоту.

— Разумеется, княжна. Вы позволите?

Не дожидаясь, он потянулся, чтобы стряхнуть с моего плеча невидимую соринку, и я вздрогнула снова, когда над самым моим ухом раздался его полушерсть:

— Потерпите немного, князь найдёт способ освободить вас от этого кошмара.

Вернувшись в комнаты, которые с поразительной лёгкостью мысленно назвала своими, я попыталась спрятаться от собственных мыслей за чтением, но быстро отложила книгу.

Просьба Эдмона, — странная, дикая, — никак не шла из головы.

Либо он в самом деле проверял меня по собственной инициативе или приказу графа.

Либо…

Если Рамон действительно что-то затеял, беды не миновать.

Точно так же, как ему не достало бы смелости попросить меня соблазнить Вэйна, у него не хватит изобретательности его переиграть.

Надумай братец использовать меня вслепую, неизбежная беда окажется страшнее и непоправимее той, что последовала бы за открытым мятежом или заговором.

После моего отъезда в Валессе не осталось никого, кто мог бы направить молодого князя и остановить его от безрассудства при необходимости.

Если своими действиями он навредит Валессу…

Я бросилась к столу и уже макнула перо в чернила, но успела вовремя опомниться.

Что я, собственно, могла ему написать?

«Рамон, не смей»?

Когда Вэйн прочитает это письмо, у него возникнут неизбежные и обоснованные вопросы. Я подставляю и себя, и князя, и Валесс.

Да и не станет Рамон меня слушать.

В последний год наши отношения становились всё более натянутыми. Нередко князь принимал решения просто мне назло — выслушав мои предложения, он поступал прямо наоборот. Со временем он своего добился — чтобы не навредить княжеству и людям ещё больше, я постепенно приучила себя молчать и не вмешиваться в дела. По крайней мере, не так чтобы моё участие было очевидно.

Моё требование, доносящееся из Артгейта, он как минимум проигнорирует. Как максимум — утроит свои напрасные усилия, и тогда всем нам несдобровать.

Отказавшись от ужина, потому что кусок не лез в горло, я осталась сидеть в спальне, чтобы не видеть и не слышать происходящего во дворе замка.

Время растянулось, превратившись в бесконечность. За окном начинало темнеть, а я не могла заставить себя подняться, переодеться, сделать хоть что-нибудь.

Ко мне не заглянула даже Эльвира, и как толковать это я не знала и устала предполагать.

На замок уже опустилась ночь, когда я наконец позволила себе выдохнуть.

Ничего не произошло, и стоило порадоваться хотя бы этому.

Раздражаясь в первую очередь на саму себя, я встала, чтобы запереть дверь, но в неё постучали.

Коротко, негромко, совершенно ненастойчиво.

Застыв посреди гостиной, чтобы в коридоре не было слышно шагов, я быстро огляделась.

Вэйн не стучал бы, а если бы и сделал это, не стал бы дожидаться моего ответа. Для него стук был всего лишь предупреждением о визите, но никак не просьбой о возможности войти.

За дверью явно стоял кто-то другой.

Час был слишком поздним для горничной или Эльвиры, а Эдмон бы не осмелился явиться ко мне.