Книга Дар первой слабости, страница 116 – Лера Виннер

Всякий раз, глядя на него, я замирала в предвкушении чего-то хорошего. А ещё — от мерзкого стылого страха перед вопросом, на который не имела ответа.

Оставаясь наедине с собой или будучи среди людей, во дворе замка или углубившись в сад, в разгар дня или поздней ночью я предельно чутко прислушивалась к себе в надежде уловить хоть что-то. Слабый отголосок, необычное ощущение, новый звук, — хоть что-нибудь, выходящее за рамки обыденности. Нечто такое, чего я не знала и не испытывала прежде.

Это желание с каждым днём становилось всё более отчаянным, всё более глубоким, и, понимая, что рискую проговориться Вэйну или Сильвии, я старалась гнать его от себя прочь, но, как назло, от этого оно становилось только сильнее.

Момент, которого, я, как и всякая валесская женщина, ждала всю жизнь.

Момент, в который я надеялась увидеть себя обновлённой, стать понятнее самой себе.

Момент, который я хотела разделить с Калебом Вэйном.

Он так и не наступил.

Травы молчали, голоса и лица окружающих оставались прежними, а чашки не взрывались под моим пристальным взглядом.

День сменялся новым днём, но ничего похожего на долгожданный дар, во мне не появлялось.

В Валесс мы выехали на восьмой день после покушения.

Вэйн не вымещал досаду ни на мне, ни на шестерых сопровождавших нас солдатах, но был мрачен и смотрел прямо перед собой отсутствующим взглядом.

Обнаружить Эдмона ему так и не удалось, и хотя такой итог поисков казался мне более чем предсказуемым, я не хотела ни словом, ни жестом напоминать ему об этом.

Валесский маг бежал не для того, чтобы быть пойманным, и, в отличие от Калеба, он учился говорить с лесами десятилетиями.

Мне доводилось слышать, что они в самом деле были разговорчивыми, эти леса. Взыскательными, но справедливыми, неуклонно соблюдающими договоренности, достигнутые ранее. Покойная графиня Вэйн, рожденная в Валессе, прапрабабка Калеба, доказала это лучше, чем кто бы то ни было — пока мы ехали по его территории, лес приветствовал его птичьим пением, тенью, в которой можно было отдохнуть, и широкими тропами, больше похожими на намерено проложенные дороги.

Как выяснилось, путь от замка Зейн до Валесса можно было существенно сократить.

Я постаралась воспользоваться этим — сделав вид, что увлеченно разглядываю незнакомые мне места, прислушивалась к лесу, в надежде, что он будет расположен и ко мне, но травы и деревья молчали. Откликаясь на мое присутствие не больше чем обычно, они не говорили со мной так, как должны были бы, если бы я оказалась одарена.

Чувствуя себя не просто разочарованной, а обманутой, я с трудом сдерживалась от того, чтобы заплакать. Так долго ждать, возлагать на свой дар такие надежды и оказаться бракованной, лишенной его, казалось, мне… слишком. Той самой последней каплей, после которой можно разве что опустить руки и перестать думать о чем бы то ни было, помимо мирной и простой жизни, в которой есть место вышивкам и выпеченным хлебам, но не…

Если я оказалась ни на что не годна, это должно́ было что-то значить.

Не исключая того, что отсутствие дара могло стать моим наказанием за предательство Валесса, я радовалась этой поездке как возможности хотя бы попытаться разобраться в происходящем.

Однако никому, кроме меня, знать об этом не полагалось. Точно не Вэйну и точно не сейчас.