Книга Наследник для императора-дракона. Право первой ночи, страница 24 – Екатерина Гераскина

Река была горной, быстрой, ослепляюще ледяной и опасной. Меня закрутило, замотало, вверх перепутался с низом. Вода ворвалась в рот, нос, заливала глаза и уши. Мне редко удавалось выплыть на поверхность и жадно хватануть воздуха. Силы были на исходе.

Тело мотало и мотало, плечо прострелило болью, рука почти не работала.

А меня все несло с бешеной скоростью вперед.

Но жить… Я так хотела жить.

Из последних сил я вытащила из глубины себя драконицу. Только она могла помочь. Сделать хоть что-то. Дать шанс. Иначе мы утонем.

Воздуха не хватало. Я выплёвывала воду, захлёбывалась снова. Течение било о камни и пороги, швыряло, ломало. Холод пробирал до костей, тело немело от ударов.

Я больше не могла.

И тогда, теряя контроль, теряя сознание и связь с реальностью, я вытолкнула ящерку вперёд. Надеялась на ее инстинкт. Чистое, звериное желание выжить, сохранить наши жизни.

Тело начало меняться.

Меня било о камни, накрывало волнами с головой. Я задыхалась, а внутри всё рвалось и ломалось — кости, плоть, сама я. Сопротивляться не было сил. Меня уже, как бесчувственную куклу, несло вниз по течению.

А потом… Словно сквозь плотный туман, который окутал сознание, я поняла, что дышу. Как будто это я и не я одновременно.

Удары о каменные пороги стали не такими сильными.

Холод отступил.

Стало тепло, как будто вода превратилась в парное молоко.

Я тихо рычала. Потом скулила. Спину пронзала боль — иная, жгучая, но уже не смертельная. Что-то появилось позади. А потом я начала загребать воду… кажется, лапами.

Я была хозяйкой в этом теле и будто не была. И всё же поняла: я смогла. Я всё-таки обернулась.

Моя драконица отчаянно пыталась выжить. Вытащить нас обеих. Зверь, рождённый летать, пытался не утонуть.

Но ментальная связь была слишком слабой. В какой-то момент, от удара об очередной валун, я окончательно потеряла сознание.

Последняя мысль была одна: хоть бы моя ящерка смогла выплыть…

Всё происходило так, будто и со мной, и не со мной одновременно. Моё человеческое сознание по-прежнему было накрыто плотной пеленой тумана, но я чувствовала тело.

Я ощущала, как мои острые когти загребали землю.

Сначала они скребли по камням, с противным скрежетом, потом — по влажной земле. Вода смывала меня, тянула обратно, но я всё равно цеплялась за грунт.

Я пыталась расправить крылья. Помочь себе ими.

Они были мокрые, тяжёлые, и, кажется, тоже повреждённые. Я снова и снова скребла когтями, пыталась подняться, вытащить себя…

А потом был провал.

Я пришла в себя уже на земле и был день. Я лежала среди деревьев. Свет пробивался сквозь листву. Позади шумела река.

Распахнула глаза — видела всё чётко, ясно, до болезненной резкости. Но сил, чтобы встать, не было. Даже чтобы обернуться обратно — тоже. Тело не слушалось.

И я снова провалилась в небытие.

В следующий раз я пришла в себя от боли.

В мою лапу больно вцепились клыки.

Я распахнула глаза.

Я по-прежнему была драконицей, а в лапу вцепился вейр, собакоподобная тварь с черными иголками вместо шерсти, размером почти в половину человеческого роста. С рогами на голове, с двумя хвостами, он ощетинил иглы по позвоночнику.

Я сравнила себя с ним и поняла, что как драконица была слишком маленькой. Примерно, как полтора человеческих роста. И по сравнению с другими драконами, которых я видела, — совсем кроха. Обычно драконы в четыре, а то и в пять раз больше.