Книга Наследник для императора-дракона. Право первой ночи, страница 117 – Екатерина Гераскина

Мама и Виола тут же схватили Эрэйна за руки и буквально оттащили его назад. В этот момент любой человек рядом с кроватью воспринимался виверном как угроза его паре. Армус едва стоял на ногах, ощущая давление магии императора.

Эрэйн начал метаться в дальнем углу комнаты. Выгнать его уже не получалось. Виола усадили его в кресло. Но он снова вскочил, стоило мне закричать.

Через нашу связь он чувствовал каждую вспышку боли. И это сводило его с ума.

— Сделай что-нибудь! — сорвался он.

— Я делаю, Ваше Величество! Но вы же мне мешаете!

А потом раздался первый крик.

В комнате наступила тишина. Армус поднял ребёнка и спокойно сказал:

— Мальчик.

Эрэйн выдохнул так, будто только что пережил битву.

И в этот же момент меня снова скрутила боль, я вскрикнула, а Армус резко посмотрел вниз. Повисла тишина.

— Подождите…

Император побледнел.

— Что значит подождите?!

Армус запеленал сына и передал Эрэйну. А Виола оттащила подальше.

Второй крик прозвучал тоньше и звонче первого.

— Девочка!

В комнате повисла абсолютная тишина.

Эрэйн стоял и смотрел, не моргая.

— Двое? — хрипло переспросил он.

Армус нервно рассмеялся, еще бы ведь он ни словом не обмолвился, что у нас двойня. Кажется, он и сам не знал.

— Поздравляю, Ваше Величество. У вас наследник и наследница.

Я лежала бледная и совершенно измотанная, но не могла перестать улыбаться. Эрэйн подошёл ближе. У сына были крошечные тёмные чешуйки на щечках. У дочери на рыжей макушке с пушком уже бегали искорки.

Он сел прямо на пол и был ошеломлен.

— Их… двое…

Эрэйн поднял на меня взгляд.

— Ты… ты как…

Я тихо рассмеялась сквозь усталость.

Кажется, именно тогда император окончательно растерялся. Армус снова забрал сына и уже вручил дочь императору. А потом после того, как закончил с сыном и его вернул императору.

Эрэйн осторожно взял сначала одного ребёнка, потом второго. На его лице было такое выражение, будто он только что выиграл войну.

— Двое… — снова повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Моя Соль. Я так тебя люблю.

Он сидел у моей кровати на полу и держал детей. Муж держал их неловко и осторожно, почти боясь дышать: сына — ближе к сердцу, дочь — у сгиба локтя, чтобы чувствовать её тепло. Они были такими маленькими и беззащитными.

Тем временем мама помогла переодеться, Виола перестелила бельё. Всё вокруг ещё немного кружилось, тело казалось тяжёлым и чужим, но боль уже отступала, оставляя после себя только усталость и странное тёплое опустошение.

Мама помогла мне осторожно устроиться удобнее, поправила подушки, укрыла одеялом и тихо вытерла влажной тканью лицо. Я почти не чувствовала, как она это делает — только слышала её спокойный голос и чувствовала мягкие движения.

Постепенно в комнате стало тише. Все один за другим вышли, оставляя нас наедине.

Эрэйн за все это время так и не сдвинулся с места. Он сидел на полу рядом с кроватью. Сжимая на руках наших двоих детей и что-то им ворковал.

А потом он посмотрел на меня.

— Я не позволю, чтобы к ним приблизилось горе. Ни война, ни интриги, ни чужая жадность, ни древняя ненависть к крови.

Он перевёл взгляд на сына.

— Я построю такую империю, где ему не придётся убивать собственного отца, чтобы выжить.

Потом посмотрел на дочь.

— И такую, где ей не придётся бояться своего дара.

Он глубоко вдохнул.

— Я перекрою все дороги, по которым может прийти беда. Я выжгу предателей до корня. Я заставлю кланы забыть старые распри. Я научу их уважать смешанную кровь. Я сделаю так, чтобы у наших детей было право быть собой.

Он поднял глаза на меня, и в них не было ни капли сомнения.

— Я стану щитом между ними и миром. И пока я жив, ни один удар не дойдёт до них первым.

Он встал, наклонился надо мной и коснулся моим лбом своего.

— Ты сделала меня самым счастливым на свете. Вы моя семья и я готов перевернуть этот мир ради вас.

И спустя годы всё оказалось именно так.

Эрэйн никогда не разбрасывался словами. Если он что-то обещал, значит, уже решил, как именно этого добиться. Я знала это с самого начала, но только время показало, насколько серьёзно он относится к своим клятвам.

Он действительно сделал всё, чтобы ни горе, ни война, ни чужие интриги не коснулись нашей семьи. Империя постепенно менялась, кланы учились жить рядом друг с другом, а наш дом, несмотря на всё происходящее вокруг, оставался тихим островом тепла и безопасности.

И я могу сказать одно.

Рядом со своим мужчиной я стала самой счастливой женщиной на свете.

Конец.