Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 71 – Лира Серебряная

— Для чего?

— Чтобы перестать дрожать. Это был самый восхитительный и самый пугающий опыт в моей жизни, включая налоговую проверку две тысячи двадцать второго года.

Он рассмеялся. По-настоящему. Громко. Звук отразился от гор и вернулся — эхо, как аплодисменты.

Мы сели на камень у воды. Озеро, круглое, чистое и тёмно-синее — лежало в чаше гор, как драгоценный камень в оправе. Вокруг, сосны, снег и тишина. И солнце — уже высокое, яркое, щедрое.

— Маша, — сказал он. — Я хочу тебе кое-что рассказать.

— М?

— Когда ты появилась — в тот первый день, в карете, — я почувствовал тебя за милю. Не Мариссу — тебя. Запах чисел и дома. Я не знал, что это значит. Я не знал, что ты другая, что ты из другого мира. Но я знал, что ты — та, кого я ждал. Сто лет.

— Ты ждал бухгалтера?

— Я ждал кого-то, кто увидит меня. Не лорда. Не дракона. Не проклятие. Меня. — Он помолчал. — Ты увидела. В первый день. Когда посмотрела на мой контракт и сказала, что в нём ошибка. Ты даже не знала, что смотришь на моё проклятие. Но ты увидела ошибку. И я понял: она меня спасёт.

— Кайрен...

— Дай закончить. Я плохо говорю о таких вещах. Сто лет молчания — дурная привычка. — Он взял мою руку. Серебристые линии мерцали мягким золотом. — Ты моя истинная пара. Не по магии — по выбору. Магия сказала мне, что ты рядом. Но выбрал — я. Каждый день. Когда молчал — выбирал. Когда принёс чай — выбирал. Когда отпустил тебя в западное крыло — выбирал. Каждый раз — тебя.

Я сидела на камне у горного озера, в мире, которого нет, рядом с человеком, который был драконом, и слёзы текли по щекам, тёплые, солёные и мои.

— Ты ужасно формулируешь признания, — сказала я. — Как бухгалтерский акт сверки. «Стороны подтверждают взаимное соответствие.»

— Стороны подтверждают, — согласился он. И наклонился.

Поцелуй был другим. Другой. Другой, чем все предыдущие. Долгий. Тихий. Как рассвет, медленный, неизбежный и прекрасный. Его руки, на моих плечах, мои на его груди, где серебристые линии светились под тканью. Тёплые. Живые. Свободные.

Когда мы наконец оторвались друг от друга, солнце стояло высоко, озеро сверкало, и где-то в кустах пела птица — первая, которую я слышала в Аэтерии.

— Кайрен.

— М?

— Нам нужно возвращаться. Рик, наверное, уже организовал поисковую экспедицию.

— Рик знает, где мы.

— Откуда?

— Я оставил ему записку. «Улетели. Вернёмся к обеду. Чай не нужен.» Он поймёт.

— «Чай не нужен»? Рик решит, что нас похитили. Настоящий Кайрен никогда не откажется от чая.

Он улыбнулся. По-настоящему. Одними глазами, но я увидела.

— Тогда летим обратно. К чаю.

Он обернулся снова — серебристый свет, рост, крылья. Я забралась на спину — уже увереннее, уже зная, за что держаться. Мы поднялись над озером, над горами, над миром.

Домой.

В Ашфрост.

Неделю спустя замок пах свежей побелкой и пирогами.

Побелка — потому что западное крыло ремонтировали. Двести семь лет чёрных рун оставили следы: камень потрескался, потолки просели, одна стена требовала полной перекладки. Рик руководил работами с тем же невозмутимым лицом, с которым руководил всем остальным, — как человек, для которого «восстановить проклятое крыло замка» было задачей из того же списка, что «заказать дрова» и «починить петлю на воротах».