Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 51 – Лира Серебряная

— Больше не нужно, — сказала я. — Я нашла другой способ. Без жертв. Без цены, которую нельзя заплатить. Коллективный ритуал — двести сорок человек, каплю энергии от каждого, и якорь можно переписать.

— Я знаю. Ты уже говорила.

— И ты до сих пор не ответил.

Он посмотрел мне в глаза. Серо-голубые, светлые, с серебристыми искрами, которых раньше не было — или которых я раньше не замечала.

— Потому что я не уверен, что ты права.

— Я бухгалтер. Я всегда права, когда речь о числах.

Тень. Не улыбка — но почти.

— Маша.

— Да?

— Если ритуал не сработает — проклятие вырвется. Все двести сорок человек в зоне поражения. Я не могу рисковать ими.

— А собой — можешь? Каждую ночь?

Молчание.

— Это другое, — сказал он.

— Нет. Это то же самое. Это арифметика, Кайрен. Одна жизнь — твоя — на одной чаше. На другой — свобода для всех. И ты выбираешь умереть, потому что так привык. Потому что сто лет делал это в одиночку и не представляешь, как может быть иначе.

Он встал. Резко — кресло качнулось. Прошёл к окну. Встал спиной ко мне, и я видела его отражение в тёмном стекле — размытое, серебристое, как призрак.

— Ты не понимаешь, — сказал он. — Ты считаешь числа. Я — чувствую. Проклятие — не формула. Оно живое. Оно думает. Оно ждёт, когда я ошибусь.

— Именно поэтому тебе нужна помощь.

Он не обернулся. Но я видела, как опустились его плечи — на сантиметр, не больше. Кайрен Ашфрост, дракон, лорд, хранитель Северного предела — на одну секунду перестал держать спину. И это было красноречивее любых слов.

Я встала. Подошла. Встала рядом — не касаясь, но близко. Так близко, что чувствовала тепло его тела и видела серебристые линии, пульсирующие на шее, уходящие под воротник.

— Я не прошу тебя доверять Вирене, — сказала я тихо. — Я прошу тебя довериться мне. Моим числам. Моей формуле. Дай мне три дня. Если через три дня ты посмотришь на расчёты и скажешь «нет» — я приму. Но сначала — посмотри.

Долго. Очень долго. Снег за окном падал беззвучно, и где-то внизу, в кухне, Мэг гремела кастрюлями, и мир продолжался, как продолжается всегда — равнодушный, шумный, живой.

— Три дня, — сказал Кайрен. — Покажи мне расчёты. Все.

— Все.

Он повернулся. Мы стояли очень близко — ближе, чем диктовал протокол, ближе, чем позволяло приличие, ближе, чем следовало двум людям, между которыми магический контракт и столетнее проклятие. Его глаза — близко, тёплые, живые — смотрели на меня так, как он никогда не смотрел при свидетелях.

— Маша, — сказал он. И больше ничего. Только имя. Но в третий раз оно прозвучало иначе — не как «я тебя помню» и не как «спасибо». Как обещание. Тихое, хрупкое, серебристое — как линии на его коже.

Потом он ушёл. В западное крыло. На свою ночную смену.

А я осталась — с формулами, с запахом можжевельника, с тремя днями впереди и обещанием, которое стоило больше любого контракта.

* * *

Ночью, лёжа в темноте, я составляла план.

Три дня. За три дня нужно довести формулу до безупречного состояния, подготовить Вирену к разговору с людьми замка, разобраться, что Мервин успел сообщить Дариену. И — самое главное — найти ту последнюю переменную, которая не давала мне покоя.

Переменная «х». Элара в дневнике назвала её «ключом контура». Таллис описывал как «точку инверсии». Ольвен — «то, чего не хватает». Все трое знали, что она существует. Никто не знал, что это.