Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 52 – Лира Серебряная

Вирена, может быть, знает. Завтра спрошу.

Связь отозвалась теплом — далёким, слабеющим. Кайрен в западном крыле. Борется. Держит. Как каждую ночь.

Три дня. За это время даже самый упрямый дракон может передумать.

Я повернулась на бок и прижала ладонь к рёбрам — туда, где билось чужое сердце. Его сердце. Которое я не собиралась отдавать ни проклятию, ни Дариену, ни трёхсотлетней привычке умирать в одиночку.

Первый день из трёх начался с печки.

Нет, серьёзно. Рик пришёл в библиотеку в семь утра, поставил на стол кружку чая, хвойного, горячего и того самого — и сказал:

— Камин в малом зале.

— Доброе утро, Рик.

— Камин. В малом зале. Вы обещали.

— Я обещала вчера. Сегодня у меня три дня на то, чтобы спасти мир. Камин может подождать.

Рик посмотрел на меня тем самым взглядом — когда одно веко чуть опускается, а уголок рта уходит вниз на миллиметр. Рикин взгляд «я не спорю, но вы неправы, и мы оба это знаем».

— Камин в малом зале, — повторил он, — это единственная комната, где лорд Кайрен принимает гостей. Леди Вирена сейчас в этом замке. Леди Вирена мёрзнет.

— И?

— Мёрзнущая леди Вирена — это леди Вирена, у которой есть повод жаловаться. Леди Вирена, у которой есть повод жаловаться, — это леди Вирена, которая ходит по замку и разговаривает с людьми. Люди начинают нервничать. Нервничающие люди задают вопросы. Вопросы — последнее, что нам нужно перед ритуалом, о котором пока знают шесть человек.

Логика была безупречной. Рик мог бы работать бухгалтером — у него был тот же тип мышления: цепочка причин и следствий, каждое звено проверено.

— Пятнадцать минут, — сказала я.

— Десять. Я уже предупредил Мэг, что вы придёте.

Камин оказался сложнее водопровода. Формула нагрева была многослойной: один контур для огня, второй для тяги, третий для распределения тепла по комнате. Третий контур сбился — не сам, а после чьего-то неудачного ремонта. Кто-то пятьдесят лет назад попытался усилить тягу и перекосил распределение.

Пятьдесят лет. Числа не лгали — формула несла на себе следы двух ремонтов: один, грубый, как заплата из мешковины на шёлке, другой — чуть аккуратнее, но тоже неправильный. Каждый «ремонтник» пытался исправить последствия предыдущего и добавлял новых ошибок.

Знакомо. В ЛогиТрансе это называлось «наследственная бухгалтерия»: когда каждый новый бухгалтер латает дыры за предыдущим, и через десять лет никто не понимает, откуда взялась половина проводок.

Я сняла все три заплаты. Вернула формулу к первоначальному виду. Подправила коэффициент тяги — он изначально был чуть занижен, видимо, строители замка не учли высоту потолков в малом зале. Добавила одну переменную — «затухание» по краям комнаты, чтобы тепло распределялось равномернее.

Камин вздохнул. Пламя из рваного, дёрганого превратилось в ровное, густое, медово-оранжевое. По комнате прокатилась волна тепла, мягкая, обволакивающая и как тёплое одеяло.

Рик стоял в дверях. Молчал. Потом сказал:

— Он никогда так не горел. Даже когда был новым.

— Я немного улучшила оригинал. Профессиональная привычка.

— Ужин на серебряном подносе. Я обещал.

— Рик, это была шутка.

— Я не шучу, — сказал он и ушёл. Кажется, довольный. С Риком было сложно определить — его версия «довольного» отличалась от нормальной человеческой примерно так же, как лёгкий мороз отличается от оттепели. Чуть-чуть теплее, но всё равно ниже нуля.