Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 27 – Лира Серебряная

— Не получится — пересчитаю. Бухгалтеры не сдаются. Мы просто начинаем новую ведомость.

Он смотрел на меня. Долго. Молча. И пульс — наш общий, совпавший, единый — бился ровно и сильно, как метроном, который наконец нашёл правильный темп.

— Хорошо, — сказал он. — Хорошо, леди Марисса.

— Маша, — поправила я. Не думая. Просто — вырвалось.

Он моргнул.

— Маша, — повторил он. Имя прозвучало в его голосе непривычно — чужое слово, незнакомая фонетика, — и он чуть нахмурился, словно пробуя его на вкус. Но потом произнёс ещё раз, тише: — Маша. — И отчего-то оно звучало правильно. Как последняя цифра в уравнении, которая делает его верным.

— Это моё настоящее имя, — сказала я. И поняла, что больше ничего объяснять не стану. Не сейчас. Он не спросил — и в этом «не спросил» было больше доверия, чем в любых словах.

* * *

Когда я вернулась в комнату, Тесса ждала у двери.

— Миледи, — прошептала она, — вы были на обеде с лордом два часа. Два. Часа. Рик ходил мимо двери четырнадцать раз. Я считала.

— Тесса, — я улыбнулась, — завтра мне понадобится твоя помощь.

— С чем?

— С голубятней Мервина. Мне нужно знать, что он пишет и кому отправляет.

Тесса побледнела. Потом порозовела. Потом её глаза загорелись тем опасным огнём, который я уже научилась узнавать.

— Миледи, я не шпионка.

— Ты камеристка, которую никто не замечает. Это гораздо лучше, чем шпионка.

Она помолчала. Потом кивнула.

— Мне нужны новые туфли. Мои совсем развалились.

— Будут туфли, Тесса.

— И крем для рук. Здешняя вода сушит кожу.

— И крем.

— Тогда я согласна, — сказала Тесса и, развернувшись, ушла по коридору с видом человека, который только что заключил сделку всей своей жизни.

Я закрыла дверь. Прислонилась к ней. Чужой пульс под рёбрами бился спокойно — впервые за все дни, что я его чувствовала. Ровно. Тепло. Как будто где-то в замке Кайрен тоже прислонился к стене и впервые за долгое время позволил себе не держать спину прямо.

На столе лежал раскрытый дневник Элары. Я перевернула страницу и прочитала:

«День двадцатый. Он показал мне руки. Линии на коже — следы проклятия. Я впервые видела, как дракон плачет. Не слезами — светом. Серебряный свет тёк по его лицу, как дождь.

Я должна спасти его. Не потому что должна. Потому что не могу иначе.»

Я закрыла дневник. Посмотрела в окно. Луна висела над горами — полная, белая, холодная.

*Элара, я тебя понимаю. Чёрт возьми, как я тебя понимаю.*

*А теперь — считать.*

Дневник Элары я читала три ночи подряд.

Не потому что он был длинным — страниц было чуть больше сотни, исписанных тем самым наклонным почерком, который тело Мариссы узнавало, а мой мозг с трудом разбирал. Дело было в том, что каждая страница требовала остановки. Осмысления. Иногда — глубокого вдоха и пятиминутной прогулки до окна и обратно.

В комнате после трёх дней затворничества я уже успела полистать дневник — урывками, между приступами, когда числа проклятия отпускали из-под век. Но листать и читать — разные вещи. Теперь я села за это всерьёз. Как за годовой отчёт.

Элара была не бухгалтером. Она была математиком. Чистым, академическим математиком из мира, который она называла просто «тот берег» — как будто между нашими реальностями текла река, а не зияла бездна. Она попала в Аэтерию двадцати четырёх лет, через то, что описала как «разрыв в ткани чисел» — и я подчеркнула эту фразу трижды, потому что она описывала именно то, что я почувствовала в ту секунду, когда уснула над ноутбуком.