Книга Невеста по ошибке, или Попаданка для лорда-дракона, страница 22 – Лира Серебряная

Кайрен не шевельнулся. Но пульс под моими рёбрами — его пульс — запнулся. На одно ударение. Как будто сердце пропустило удар.

— Вниз, — повторил он. — Куда?

— Не знаю. Пока. Но я выясню.

Он молчал. Потом — медленно, как человек, который не привык к этому жесту — протянул руку. Не мне. К стене. Опёрся. И я увидела, как его плечи на мгновение опустились — на один сантиметр, на одну секунду, — как будто он позволил себе устать. При мне. Впервые.

— Каждую ночь, — сказал он, не глядя на меня, — я вхожу туда и думаю: сегодня — последняя. Сегодня оно прорвётся. Или сегодня я не выдержу. Каждую ночь — сто лет.

*Сто лет. Он несёт проклятие сто лет. Ему — триста, но лордом он стал двести лет назад. Нет — сто. Сто лет назад проклятие убило предыдущего лорда, его отца, и перешло к нему.*

— И каждое утро, — продолжил он, — я выхожу. И никто не спрашивает. Ни разу за сто лет ни один человек не спросил: как ты? Что там? Тяжело ли?

Голос ровный. Ни жалости к себе, ни злости. Просто факт. Как температура воздуха.

И от этого — от этой ровности, от этого спокойного «ни разу за сто лет» — у меня перехватило горло.

— Как ты? — спросила я. Без «лорд», без «Кайрен». Просто — как ты.

Он повернул голову. Посмотрел на меня. Серо-голубые глаза — светлые, усталые, и в них что-то, что я видела только в зеркале своей петербургской ванной после сорокачасовых смен: тихое, упрямое «я ещё стою».

— Сейчас, — сказал он, — легче.

Он оттолкнулся от стены. Выпрямился. Снова — лёд, камень, хранитель Северного предела. Но я знала. Я видела. И он знал, что я видела.

— Идёмте, — сказал он. — Вам нужен горячий чай. Рик убьёт меня, если вы заболеете.

— Рик убьёт вас?

— Рик меня вырастил. Он единственный человек в этом замке, которого я боюсь.

Он сказал это без улыбки. Но пульс под моими рёбрами — на одно мгновение — стал теплее.

* * *

В комнате, закутавшись в три одеяла и обхватив кружку с рикиным чаем — он появился через пять минут после моего возвращения, без стука, с подносом и молчаливым взглядом, — я записывала.

Всё, что запомнила. Каждую формулу, каждый узел, каждую связь. Пергамент, чернила, при свете магической сферы, которая мерцала голубым и бросала на стены тени, похожие на числа.

Три канала питания. Разрыв. Кайрен. И третий — наружу, вниз, куда-то за пределы замка.

*Третий канал — это якорь. Или путь к якорю. Он ведёт от проклятия к тому, кто его поддерживает снаружи.*

*Элара это нашла. Написала в дневнике: «Якорь в кон...» Контракте. Якорь — в контракте. Контракт — в Ритуальном зале. Ритуальный зал — под главным залом. Под замком.*

*Третий канал идёт вниз.*

*Всё сходится.*

Я отложила перо. Посмотрела на свои записи — хаос из цифр, стрелок, обведённых кругами формул. Для любого другого человека это выглядело бы как бред сумасшедшего. Для меня — как первая страница аудиторского заключения.

*Мне нужен контракт. Мне нужно увидеть якорь собственными глазами.*

*Но сначала — дочитать Элару. Она дошла дальше меня. Она нашла ответ. И кто-то её за это уничтожил.*

*Я должна быть умнее. Или хотя бы осторожнее.*

За окном ночь упала на горы, как занавес. В западном крыле — я чувствовала — Кайрен начал свою восьмичасовую битву. Пульс под рёбрами замедлился, стал тяжёлым, как удары молота. Каждый удар стоил ему чего-то. Каждую ночь — чуть больше, чем прошлую.