Книга Путешествие в Древний Китай, страница 67 – Лора Лей

— Мне пришлось. Вместо того, чтобы закупать детали для ремонта японских иномарок у посредников, я вышла напрямую на производителей. А они китайский не очень уважают, поэтому или английский, или японский, причем, последний предпочтительней, поскольку нация эта довольно закрытая, и если хочешь их расположить к себе и получить преференции, надо прогнуться немного. Обращение и переговоры на японском, внимание к их культуре и прочее очень помогают!

Вот и выучила: книги, фильмы, аниме, живое общение было мне в помощь. Я с ними в бане прописалась одно время! Они очень любят сидеть в горячей воде, да и я тоже. Это такой кайф! Увидишь, и не возражай! Пойдем вместе!

Да, так вот... Год потратила, зато потом мне детали на дом доставляли! И намного дешевле, чем на рынке. Ну и кэндо занималась, там тоже на японском термины. А съездить на острова не успела… И надо же, где пригодилось! — хихикнула попаданка.

Бай Юн слушал сестру внимательно, хоть и не все из сказанного ею понимал:

— Непонятные слова тоже потом? А почему его дом такой странный? И сад без цветов совсем?

Ответить Ниу не успела: пришел Сэтоши, и они отправились в баню.

Много лет спустя Бай Юн, вспоминая первые дни общения с сестрой, со смехом отмечал, что его рот не закрывался от удивления почти все время, и если внешне ему удавалось порой сдержаться, то внутри себя он так и пребывал в «офигении» — это её словечко емко отражало суть тогдашнего состояния парня.

Первое посещение японской бани было незабываемым. Потом он втянулся и полюбил этот тип омовений, но в тот день пережил его с трудом. Однако ни отказаться, ни вырваться от Ниу он не сумел. И пришлось насладиться ощущениями сполна.

Сэтоши привел их в закрытую часть помещения рядом с домом Тайра, показал, где ополоснуться, где взять полотенца, одежду и средство для мытья волос, пообещал, что их не побеспокоят, и, лукаво улыбнувшись испуганному Юну, удалился.

Комната, в которой гости оказались, имела одну открытую стену с видом на заросли бамбука вдоль высокой стены, ограждавшей территорию сада. Внутри Бай Юн увидел большую овальную бочку с пристроенной к ней печью, два длинных деревянных короба-«гроба» с опилками и камнями соответственно, две лежанки и широкий таз с низкими, по сравнению с бочкой, бортами.

Приказ сестры поверг парня в шок:

— Раздевайся и садись в таз, голову мыть будем.

Сама Ниу в это время подвернула рукава рубахи и сняла юбку.

— Я не буду раздеваться, ты, сумасшедшая женщина! — заверещал Бай Юн. — Это неприлично!

— А ходить грязным прилично? В волосах скоро мыши заведутся! Стесняться с девушкой будешь, если захочешь, а со мной нечего! Чем ты меня можешь удивить, как ты думаешь? А вот я тебя, если послушаешься, смогу, да так, что всю жизнь благодарен будешь! А-Юн, не валяй дурака, раздевайся и садись, вода стынет. Вот, возьми маленькое полотенце, прикройся, если уж так не в мочь. Шевелись, я сказала, а то сама раздену! — прикрикнула грозно девушка.

Ну не мог парень ей сопротивляться, сам не понимал, почему! Скинув кое-как одежду, красный, словно зад обезьяны, с обмотанным полотенцем низом живота, уселся бедолага в наполненный негорячей водой таз. Сестра окатила его сверху из ковша, налила на волосы какую-то жидкость и заставила тереть голову, сама же при этом занялась его длинной шевелюрой. Промыв волосы, сунула в руки растерянному брату небольшую плетеную рукавицу-мочалку и брусок сапонина, и, отвернувшись-таки, велела помыть тело.