Онлайн книга «Путешествие в Древний Китай»
|
— И как мы должны это сделать, по — твоему? Наложница улыбнулась и также тихо произнесла, самоуверенно улыбаясь: — Развяжи меня, и я быстро отправлю тебя к твоей матери! Обещаю, мучиться не будешь, даже не поймешь, как умрешь! Щенка, так и быть, оставлю в живых. Но личико попорчу! Старшенький ваш сгинет на западе, я уже нашла, кто ему в этом поможет, осталось заплатить. Эти твои пёсики сами друг друга порешат, веришь? Я умею с мужчинами обращаться. Так что, не теряй время и быстро развязывай. Не тебе, слабой рохле, со мной равняться! Не стоило и начинать, а теперь поздно… Ты не сможешь ничего мне сделать, как и эти две глупые дыни Ся, … Им недолго осталось, я их тоже отправлю к предкам, как и купчишку, только после свадьбы, а сынка оставлю — пока… Никто не смеет мне мешать! Чунтао, распаляясь, начала рассказывать о своих планах в отношении будущих жертв и своем житие-бытие после их ликвидации, и с каждым мгновением очевидно все больше теряла связь с реальностью, где она привязана к стулу, а противники свободны и слушают её бредни, совершенно потеряв дар речи от откровенных подробностей, как она собирается с ними (и не только) поступить. Находясь в раже, упиваясь собственной значимостью (ей внимают!), Чунтао поведала и об устроенном поджоге борделя, и об убийствах отца-алкоголика, наставницы и старой знахарки, что научила ее готовить ядовитые смеси из трав, и о медленном отравлении отца Бай, и о других подвигах на ниве мести всем и вся за то, что родилась такой… Она брызгала слюной, хохотала как безумная, грозила Ниу и остальным разными карами, потом вдруг начинала кокетничать с Гао и Тайрой, обещая мужчинам «рай» в постели с ней, вспомнила и Бай Шана, который посмел ей отказать в признании, проговорилась даже о намеренном ранении Бай Лея, посетовав, что переборщил наемник — старик не дожил до свадьбы, хотя должен был всего лишь ослабеть… Гао Ронг уже давно пребывал в прострации, оглушенный сказанным, Хироюки молчал, лишь ходящие туда-сюда жевлаки на лице выдавали его состояние, брат и сестра безмолвствовали, не имея сил и желания вступать в перепалку со слетевшей с катушек наложницей, которая в это время снова и снова красочно описывала свою неприязнь к ним обоим, проклиная их и требуя, чтобы они отпустили ее незамедлительно, чтобы она, Чунтао, сделала, наконец, с ними все, что захочет, потому что они это заслужили… Тут Бай Юн не выдержал: — Сестра, она сумасшедшая! Ниу посмотрела на мальчишку и вспомнила первый день своего попаданства: горе и страх в глазах худенького подростка, сидящего на полу и держащего ее за руку, его переживания и мягкую улыбку во время рассказа о сестре и матери, подумала о погибшей девочке, чье тело ей досталось… И решилась. Выходя из номера гостиницы, она зачем-то воткнула в рукав длинную иглу, которую нашла в вышивальной корзинке. «Вот и пригодилась» — обреченно подумала иномирянка, и, не давая себе ни секунды на размышления, вытащила её и молниеносным движением вонзила в особую акупунктурную точку на голове наложницы. Чунтао дернулась, глаза ее закатились, голова безвольно упала на грудь. Все было кончено. Ниу дрожащей рукой вернула иглу на прежнее место, выдохнула осторожно и негромко сказала: — Положите ее в ванну, мальчики, и пойдемте отсюда поскорей |