Книга Путешествие в Древний Китай, страница 125 – Лора Лей

Чунтао извергала столько грязи, что в пору записывать: она проклинала род Бай, присутствующих, весь окружающий мир и мерзких недостойных людишек вместе с богами, и прочая, прочая, прочая… Бай Юн краснел и отворачивался, Хироюки был безучастен, Гао Ронг, ошеломленный, качал головой, а Ниу просто слушала. Через некоторое время Чунтао, тяжело дыша, дернулась еще пару раз, гневно сверкнула красными от злости и напряга глазами и бросила в сторону Ниу:

— Сука! Почему ты не сдохла тогда? Ненавижу, как же я тебя ненавижу! Надо было самой придушить тебя еще весной. Но как же приятно было над тобой издеваться, заставляя работать наравне со слугами, и смотреть, как ты льешь слезы! А теперь все — мое, а ты — позор семьи Бай, брошенка! Никто никогда не женится на тебе, так и знай, тебя даже наложницей не возьмут, уж я постараюсь! Твоя хваленая красота теперь бесполезна! Это ты — несчастная игрушка-зверушка, ты — ничтожество! И братья твои — ничтожества, и отец ваш, старый идиот, тоже. Ненавижу, всех ненавижу!!! Я вас всех уничтожу, всех сгною без погребения! Увидите! А дом этот я после свадьбы продам или сожгу! Ничего вам не останется, даже памяти! Ха-ха-ха!

Истерика продолжалась, и Ниу это надоело. Было противно до тошноты.

— Так, мы все поняли и прониклись. Как ты хочешь решить вопрос с нашим наследством?

— С каким наследством? — прошипела Чунтао. — Нет никакого вашего наследства, понятно? Есть мое приданое, я выхожу замуж за богатого глупца-купца, я стану законной женой, потом — богатой молодой вдовой, а вы, нищие и бездомные, будете просить милостыню! И сдохнете в канаве! Или ты пойдешь в цветочный дом, чтобы прокормить этого мальчишку, или я его туда пристрою — с таким личиком он будет популярен, ха-ха-ха! — бесновалась наложница.

Бай Юн бросился было к ней, но его остановил Хироюки. Гао Ронг, наконец, открыл рот:

— Как ты уговорила Бай Лея переписать все на тебя? И что ты собиралась сделать с ним после свадьбы?

Чунтао кинула на него презрительный взгляд и издевательски протянула:

— ООО, болван заговорил! Ты даже глупее, чем я думала! Идиот, и тебя надо было травануть вместе с твоим тупым дружком, зря я тебя отпустила! Все путался у меня под ногами, встревал не по делу! Если бы ты не мешал своим нытьем перед муженьком покойным, я давно стала бы госпожой Бай, старик уже давно гнил бы в земле, а эти щенки составляли бы ему компанию! Как же вы мне надоели, как же я вас ненавижу! — снова перешла на крик женщина.

Ниу следила за ней и четко понимала — давать бумаги Чунтао на подпись бесполезно: живая, она сумеет доказать принуждение или внесет сумятицу в процесс, если разбираться с наследством будет суд, и исход дела может быть непредсказуем. Наложница была неадекватна, озлоблена и поэтому опасна, но изворотлива, умна и умела манипулировать людьми, определенно.

Ниу посмотрела на Хироюки и получила в ответ многозначительный взгляд: пора кончать. У самурая ни сомнений, ни мук совести в глазах не наблюдалось. И Ниу, вздохнув, качнула головой и обратилась к связанной мегере:

— Так чего же ты хочешь, дорогуша, от нас?

Чунтао гордо вскинула голову и высокомерно произнесла:

— Исчезните! А лучше — сдохните прямо сейчас! Иначе пожалеете!

Ниу присела перед ней на корточки и тихо поинтересовалась: