Книга Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала, страница 91 – Ника Калиновская

Я сделал несколько шагов вперёд, обходя массивный железный объект, похожий то ли на стол, то ли на алтарь, и вдруг заметил в углу тёмный ворох тряпья. Сердце болезненно дёрнулось, а инстинкт, которому я привык доверять безоговорочно, словно потянул меня в ту сторону, не оставляя пространства для сомнений. Я приблизился, присел и дрожащими от напряжения руками начал разгребать ткань, и в следующий миг мир вокруг словно сузился до одного-единственного образа.

Аня.

Она лежала, свернувшись клубочком: бледная, неподвижная, слишком хрупкая на фоне холодного железа и бездушных механизмов, и я, не раздумывая ни секунды, бросился к ней, подхватывая девушку на руки и прижимая к себе так бережно, будто боялся причинить боль даже дыханием.

— Аня… Анечка… — сорвалось с губ хрипло, почти бессознательно, пока я лихорадочно искал пульс, вслушиваясь в каждый удар её сердца, и лишь почувствовав под пальцами слабое, но уверенное биение, позволил себе выдохнуть.

Супруга пошевелилась в моих объятиях тихо, почти неуловимо, и через мгновение её ресницы дрогнули, после чего девушка осторожно открыла глаза, всё ещё затуманенные сном и растерянностью.

— Где я? Как мы здесь оказались? — прошептала она, пытаясь приподняться и осмотреться, и я видел, как в её взгляде медленно проступает осознание, смешанное со страхом и непониманием, когда моя жена замечала окружающие нас странные конструкции.

Я крепче прижал её к себе, словно мог одним этим жестом отгородить от всего происходящего, и поймал себя на мысли, что именно сейчас, в этой чужой, опасной комнате, я готов на всё, лишь бы больше никогда не видеть в её глазах такого выражения.

— Знаешь это место? — всё же спросил, внимательно наблюдая за своей собеседницей.

Девушка кивнула и тут же отстранилась, словно это движение было продиктовано не столько необходимостью, сколько внутренним импульсом, и именно оно показалось мне неправильным. Неприятно кольнуло в груди, и я невольно задумался, не задел ли её чем-то, не сказал ли лишнего раньше, ведь наш последний разговор трудно было назвать лёгким или спокойным. Да, мы говорили резко, да, напряжение между нами никуда не делось, но разве мы не пришли к какому-то хрупкому, но всё же согласию?

Нет, моя жёнушка всё ещё улыбалась мне, даже держала за руку, и со стороны всё выглядело почти нормально, почти так, как должно было быть, вот только в этом прикосновении не ощущалось тепла, а в её взгляде проскальзывала странная отстранённость, будто она была здесь и одновременно где-то далеко. Это ощущение сбивало с толку сильнее любых слов, потому что разум упрямо твердил, что передо мной та самая женщина, за которую я переживал, которую искал и боялся потерять, но интуиция, обычно безошибочная, тревожно шептала обратное.

— Знаю… это мой мир, — ответила моя супруга спокойно, без тени сомнений, словно произнесла нечто само собой разумеющееся.

Я замер, не сразу осознав смысл сказанного, а потом резко вскинул на неё взгляд, чувствуя, как внутри что-то с глухим стуком срывается вниз. Эти слова прозвучали слишком уверенно и ровно, что выбило меня из колеи сильнее, чем если бы она запнулась или попыталась что-то объяснить. Я смотрел на Анну, пытаясь уловить привычные интонации, знакомые реакции, ту самую живость, к которой уже успел привязаться, но вместо этого видел перед собой женщину, будто заранее готовую к этому признанию.