Книга Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала, страница 85 – Ника Калиновская

И всё же, несмотря на страх, я упрямо цеплялась за надежду, что он понял: незнакомцу я бы не открылась так просто. А Кайл… мой муж… он должен был уловить разницу. Я не верила, что сделала всё правильно — наоборот, тревога обволакивала грудь липким холодом, — но отступать было поздно.

Эдгар тихо кашлянул, возвращая меня в реальность, и, махнув рукой, направился в сторону кухни. Я замешкалась лишь на секунду, после чего двинулась за ним, чувствуя, как по полу мягко шуршит подол моего платья.

Кухня встретила нас теплом и спокойствием, таким домашним, что от него на мгновение защемило сердце. Старик действовал с той спокойной размеренной уверенностью, которая появляется лишь у людей, всю жизнь проживших среди своих привычных ритуалов: он достал из буфета две аккуратные глиняные кружки, поставил на плиту пузатый чайник, чуть наклонив голову, будто слушая его зарождающееся журчание. Затем выбрал небольшой жестяной короб, высыпал в заварник щепотку душистых трав — аромат мгновенно расплылся по комнате, тёплый, травянистый и почти успокаивающий.

Пока чайник неспешно набирал силу, Эдгар поставил на стол тарелку с угощениями — небольшие печенья, сухофрукты, пара карамелек в блестящих обёртках, которые, казалось, хранились здесь «на всякий случай». Всё это он делал так естественно, так привычно, будто выполнял древний семейный ритуал.

Когда чайник наконец закипел, дворецкий уверенным движением залил травы, дал настою несколько секунд «подышать», после чего разлил его по кружкам. Одну из них он протянул мне, чуть кивнув, а другой ладонью мягко подтолкнул ко мне блюдце со сладостями.

— Не переживай, — сказал мужчина тем тоном, каким люди говорят что-то доброе, но знают, что их слова вряд ли помогут, — Кайл может выглядеть строгим и грозным, но он всегда добр с теми, кого считает своей семьёй.

Я выдохнула, пытаясь уловить в его голосе хоть крупицу надежды. Но тепла от этих слов я не ощутила — скорее лёгкое уколотое чувство, будто напоминание о том, что я вряд ли когда-нибудь стану частью этого маленького круга близких ему людей… этой узкой спаянной общности, куда чужаков не впускают, даже если те носят кольцо на безымянном пальце.

— Я… кое-что действительно важное скрыла от него, — слова давались тяжело, словно я вытаскивала их из-под грудной плиты. — И теперь он вряд ли сможет мне доверять.

Я подняла взгляд, ожидая увидеть укор, сомнение, что угодно — только не то, что встретило меня. На лице Эдгара появилась неожиданно тёплая, почти родственная улыбка, мягкая и понимающая, словно он давно ждал подобного признания.

— Наш мальчик очень умный, — произнёс он тихо, задумчиво, будто вспоминая Кайла ещё совсем молодым. — И если ты скрыла это не из злости… а я верю, что всё так и было… то рано или поздно он поймёт. И примет твою честность. Ты только не гони события и дай ему шанс.

Старик говорил так уверенно и спокойно, будто и сам когда-то стоял перед выбором — признаться или молчать, рисковать или держаться на расстоянии. В каждой ноте слышался опыт, тот, что появляется только после ошибок, которые пришлось пережить.

Мы проговорили ещё какое-то время, тёплые слова ложились поверх тревоги, чуть притупляя её. Я допила чай — удивительно вкусный, с мягким сладковатым послевкусием и лёгкой горчинкой, от которой в груди стало теплее. Эдгар слушал, вставлял короткие, но необходимые фразы, и мне вдруг стало чуть легче дышать.