Книга Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала, страница 83 – Ника Калиновская

Я понимал, что ложь он почувствует мгновенно, так же отчетливо, как ощущает смену ветра перед грядущей бурей, поэтому выбирать приходилось предельно осторожно, подбирая формулировку, в которой правда не станет угрозой, а ложь — приговором.

— Я всегда был предан короне, — произнес размеренно, без колебаний и без намека на поспешность, вкладывая в эти слова и уважение, и выдержку, и ту долю дистанции, которая позволяла сохранить собственную независимость, — и не намерен изменять своим принципам.

На лице монарха, несмотря на тщательно сохраняемую невозмутимость, промелькнула тень разочарования, еле уловимая, но достаточно явная, чтобы я понял: он ожидал иного, куда более личного заверения, а не заявления о верности идее. Он ждал полной покорности, направленной на человека, а не на институт власти, но получить этого не смог, и вынужден был скрыть собственное недовольство за маской государственного спокойствия.

И хотя Александр Павлов попытался вернуть выражение лица к прежней ровности, раздражение все же успело вспыхнуть в глубине его глаз холодным металлическим отблеском, подсказывая, что мои слова прозвучали для него слишком прямолинейно и в то же время недостаточно подчиненно.

Он не получил того, на что рассчитывал

— Что ж… я искренне рассчитываю, что ты сдержишь своё слово, — произнёс он, почти не скрывая тяжести своих подозрений, и поднялся, давая понять, что разговор исчерпан и продолжения он не планирует. — Если заметишь что-либо странное или хотя бы намёк на то, что выбивается из привычного, я требую, чтобы ты сообщил мне незамедлительно. У меня есть определённые догадки… и я бы очень не хотел, чтобы они оказались верны.

Мой собеседник говорил спокойно, но под этим спокойствием дрожала нервная нить напряжения, словно каждое слово давалось ему с усилием — и не по причине сомнения, а потому что любая ошибка сейчас могла разрушить тщательно выстроенную им конструкцию контроля.

Я не стал испытывать его терпение. Поднялся, почтительно склонил голову и попрощался, чувствуя, что его взгляд сопровождает меня почти до самой двери, цепляясь за спину ледяной настороженностью.

Коридор встретил меня тишиной и прохладой, и только когда я оказался достаточно далеко от кабинета, позволил себе выдохнуть, разматывая в голове услышанное и складывая фразы Александра Павлова в цельную картину. Чем дальше я шёл, тем яснее становилось: Аня никак не может быть его сообщницей. Если бы она была посвящена в его планы, он бы не говорил со мной в подобном ключе, не выверял бы каждую мою реакцию с такой беспощадной точностью и уж точно не задавал бы вопросов, настолько похожих на осторожные попытки нащупать утечку.

Нет, дядя моей супруги не знает, что она рассказала мне правду. Он пытается понять, что именно я успел узнать от своей «жены». И главное — не была ли подмена невест действительно ошибкой, которая теперь грозит разорвать его собственную игру.

От этой мысли я неожиданно улыбнулся, чувствуя, как внутри зарождается странное, тяжёлое, но удивительно бодрящее чувство удовлетворения. На этот раз преимущество было на моей стороне, и я намеревался использовать его так, как сочту нужным.

Я ускорил шаг, стремясь как можно быстрее покинуть мрачные коридоры дворца и вернуться домой, туда, где меня ждали ответы, вопросы и девушка, которая волей судьбы оказалась впутана в историю куда опаснее, чем мы оба могли предположить.