Книга Сезон штормов, страница 96 – Теа (Тея) Гуанзон

Аларик молчал. И Таласин казалось, что она слышит, как крутятся в голове мужа шестеренки мыслей.

— Я никогда не слышал ни о чем подобном среди Кованных Тенью, – сказал он наконец. – Возможно, видения – свойство Ткачей Света. Но узнать наверняка невозможно.

«Потому что твоя страна убила их всех».

Теперь напряглись оба, словно ее мысль, пронзив тьму, поразила и его тоже.

Где бы они ни оказывались, за углом всегда поджидала война, возвращающая к реальности. Но, возможно, именно в этих постоянных горьких напоминаниях Таласин и нуждалась. Даже лежа в объятьях Аларика, купаясь в его тепле.

Она закрыла глаза, позволив биению его сердца и далекому реву шторма унести себя в беспокойный сон.

Таласин ни за что на свете не призналась бы в этом Аларику – даже проживи они миллион лет, дотянув до поры, когда все земли погрузятся в Вечное море, – но она задремала во время своего дежурства. Вот она смотрит на черное озеро – а вот уже ее будит капля воды, собравшаяся, наверное, на кончике сталактита и плюхнувшаяся на щеку.

Сначала Таласин скрутила паника. Руки и ноги свело. Она почти ожидала, что окажется по шею в воде, однако, открыв глаза, обнаружила утренний свет – и отсутствие озера.

Таласин осторожно высунулась из-за края уступа. Стены довольно плавно сползали в яму футов в десять глубиной; на самом дне еще оставалась влага, но все остальное с отступлением штормовой волны и отливом ушло по другим туннелям обратно в море.

Фонарь горел всю ночь. Его эфирное сердце слабо мерцало; магия почти иссякла. Таласин повернулась к Аларику, который крепко спал, спрятав пол-лица под одеяло. Осторожно потрясла мужа за плечо, но этого оказалось недостаточно, чтобы разбудить. Он все-таки устал, несмотря на вчерашние заявления. Упрямец.

В этот момент он казался совсем мальчишкой – с расслабленным ртом, без этой вечной хмурой складки на переносице. Прядь черных волос упала на бледную щеку, и у Таласин зачесались пальцы от страшного желания отвести ее.

«Я рада, что ты жив».

Мысль толкнулась в сердце тихонько, как воришка, перемахнувший через садовую ограду. Таласин была благодарна за то, что шторм не унес его, что океан не взял свою дань. Она не знала, что бы делала, если бы…

Аларик приоткрыл один глаз.

И не успела Таласин отодвинуться, не успела придумать правдоподобное объяснение, отчего так пристально смотрит, Аларик улыбнулся.

Ну, как «улыбнулся» – всего лишь сонно приподнял уголок рта, на миг показав малость кривоватый резец.

Но было это умопомрачительно.

Таласин оцепенела. Вид ленивой улыбки Аларика поразил как гром. Это ей урок – надо быть осторожной в своих желаниях. Ей ведь было любопытно увидеть, как он улыбается, не так ли? И вот, пожалуйста – теперь ее мозг пробуксовывает, а желудок крутит сальто.

— Доброе утро, – пробормотал он хриплым ото сна голосом. И поднял руку, потянувшись к ее лицу, но замер на полпути. Блаженство на его лице сменилось чем-то очень похожим на ужас.

Она не отпрянула. И это тоже было своего рода поражением.

— Видел приятный сон, да? – Таласин нарочно выбрала легкомысленный тон. Сон действительно должен был быть очень приятным, если он так улыбался.

— Мои сны тебя не касаются.

А кто, интересно, сыграл в них главную роль, вызвав у грозного императора Ночи такую нежность? За кого он принял ее, проснувшись? Кого хотел увидеть?