Книга Сезон штормов, страница 94 – Теа (Тея) Гуанзон

— Ты что, забыла все свои континентальные ругательства? – поинтересовался Аларик.

— Ох, заткнись. – Она покраснела еще сильнее. – Попробуй ты почти год прожить в чужой стране, где говорят на другом языке. Я уже называла тебя ушлепком и не смогла придумать ничего…

Она резко замолчала, осознав – одновременно с мужем, – что от шеи и ниже меж их телами нет ни дюйма зазора. Ноги обвили бедра, грудью ощущалось дыхание. Аларик стискивал ее обнаженное бедро и пальцы задевали край туники – которую не следовало одалживать, потому что сейчас это создавало слишком много напряжения, потому что он видел только ее губы и чувствовал только кожу.

— Ну, ты уложила меня. – Аларик поразился хриплости своего голоса. – И что теперь?

— Не знаю, – пробормотала Таласин. Взгляд ее тоже не отрывался от его рта, а сердце бешено стучало в унисон с пульсом. – Так далеко наперед я не думала.

— Жаль. – Его пальцы поползли выше по бедру, лаская шелковистую кожу.

Таласин сглотнула. Рука ее в безмолвном приглашении скользнула вниз, к его животу.

Новый поток ворвался в грот. Озеро, забурлив, всколыхнулось, и Аларик краем глаза заметил поднимающуюся волну. Он обхватил Таласин обеими руками, намереваясь откатиться в безопасное место, но опоздал – волна разбилась о скальный выступ, насквозь пропитав обоих холодом, влагой и солью.

Они отскочили друг от друга – как, с горечью подумала Таласин, дерущиеся уличные кошки, на которых жители Тукановой Головы выплескивали из окон воду из ведер. И снова прижались к стене грота, настороженно следя за водой, которая, поколыхавшись несколько тревожных секунд, успокоилась, поднявшись лишь на пару дюймов. И водопад у входа притих.

Промокшую Таласин снова затряс озноб.

И она решила попробовать развести костер.

Аларик прихватил с собой немного растопки и кремень. Теперь Таласин сложила щепки поверх банановых листьев, чтобы изолировать огонь от сырой земли, и азартно принялась бить друг о друга осколками кремня. Но с протекающим потолком и плещущимся у ног океаном в пещере было слишком влажно. Новорожденные искры тут же гасли, и растопка вскоре тоже промокла.

Однако Таласин не сдавалась, потому что это был подходящий способ отвлечься от Аларика. Он отступил на другой конец лагеря, однако Таласин считала, что, какое бы расстояние ни разделяло их, оно никогда не может быть слишком велико. Тем более после этого их опасного сближения, грозившего поцелуем.

Прошло около получаса, прежде чем он окликнул:

— Лахис'ка.

Таласин не оторвалась от работы. Если уж на то пошло, стала еще сильнее чиркать камнями друг о друга.

— Ничего не получится, – строго сказал Аларик. – Так ты только навредишь себе.

Может, он и был прав, изрезанные пальцы уже болели, но эта бессмысленная работа несла какое-то освобождение. Все свое раздражение Таласин могла направить в грубую силу. Могла спросить свою саднящую кожу и каждую погасшую искру, почему не способна контролировать реакцию на мужа, почему не может обуздать страстное желание его прикосновений. Почему с ним ей так легко отказаться от всего остального.

«А ответ на самом деле прост, – вынырнуло, подобно гниющему трупу, из трясины мятущихся мыслей. – Мятежники были правы насчет меня. Я предательница».

Когда Сардовия одержит победу, ее, наверное, казнят, если только не удастся спрятаться за бабушкиными юбками.