Книга Сезон штормов, страница 107 – Теа (Тея) Гуанзон

В приступе паники, придавшем сил, она отцепила от себя руки Аларика и села, свесив ноги с кровати, лихорадочно озирая комнату в поисках нижнего белья. Куда же она вчера швырнула эти тряпки…

— В этом нет ничего такого особенного, Таласин.

Она обернулась. Аларик тоже сел и мрачно смотрел на нее, прикрывшись ниже пояса одеялом. На рельефной груди отчетливо выделялись красные полосы, оставленные ее зубами и ногтями. Что бы он ни увидел на ее лице, в глазах Аларика что-то промелькнуло – то ли горечь, то ли смирение, но исчезло это выражение слишком быстро, чтобы она могла сказать наверняка.

— Это, – продолжил Аларик, – не обязательно должно быть чем-то большим, чем является на самом деле. Нас, несомненно, влечет друг к другу. И хотя это выводит наш брак за рамки чисто политических отношений, полагаю, ничего страшного не случится, если мы будем заниматься этим время от времени. Пока влечение не пройдет само собой.

Он преподнес это ей так же, как и обещание будущего, в котором они станут вместе работать над созданием лучшего мира.

Но имел он в виду свой лучший мир, не ее. Ее – никогда. А лучшего мира быть не может, пока не падет Империя Ночи – и когда этот день придет, Аларик возненавидит ее.

«Так почему бы и нет? – осведомился внутренний голос, мрачный и коварный. – Если он все равно возненавидит тебя, почему бы не получать удовольствие, пока есть такая возможность?»

У Таласин заболела голова. Она не хотела больше думать.

— Не знаю, – пробормотала она. – В конце концов ты ведь можешь влюбиться.

Это была шутка, чтобы отвлечь его от ожидания настоящего ответа. Только сработала шутка слишком уж хорошо; он отшатнулся и твердо заявил:

— Этому не бывать. Любовь – для поэтов и мечтателей, а не для лидеров государств. Мы с тобой не можем позволить себе такой роскоши.

Не то чтобы Таласин была не согласна, но эти слова все равно немного задели. Словно в легких застряла заноза. Она медленно выдохнула, недовольная собой. С чего бы это, а?

— Что ж, если между нами все теперь прояснилось… – начала она.

— Тебе нужно сходить к лекарю, – произнес он одновременно.

Они уставились друг на друга.

— Ну, э… – Аларик пригладил взъерошенные со сна волосы. – Насчет… профилактики. Потому что я… – Он сглотнул. – Тебе нужно обсудить с лекарем вопрос предохранения.

Таласин чуть не закричала. Это совершенно вылетело у нее из головы.

Она вскочила – но тут же, поморщившись, шлепнулась обратно на кровать. И вновь повернулась к Аларику, наградив его на сей раз ядовитым, обвиняющим взглядом.

— Мне больно.

Он моргнул. На губах его появилось подобие улыбки, серые глаза остекленели, взгляд устремился куда-то вдаль.

— Да ты что, – только и протянул он.

Таласин схватила ближайшую подушку и запустила в голову мужа.

В последнем мстительном приступе шторм за ночь затопил первый ярус замка и унялся. Аларик и Таласин все утро разбирались с последствиями, помогали слугам переносить на верхние уровни припасы и бесценные артефакты, которые еще можно было спасти. Когда уровень воды перестал понижаться, жена сунула Аларику в руки швабру, рявкнув «аврал, свистать всех наверх!».

Аларик никогда в жизни не держал швабры, но с удовольствием думал о том, что с работой справился достаточно хорошо. Вторую половину дня он провел в кабинете, разбирая груду сообщений, накопившихся за время пребывания на Чале, – причем теперь, когда погода исправилась, груда эта только росла, поскольку поморники влетали в окно один за другим. Но ни о чем другом, кроме как о Таласин, он думать не мог. О ее упругости, мягкости, о том, какие приятные звуки она издавала.