Книга Ворона в гареме. Книга 1, страница 97 – Коуко Сиракава

— Какой же он все-таки болван, – пробормотала она и, не снимая черных одежд, улеглась на подушки.

На тонком платье лилового цвета узор из волн и птиц. Юбка из желтой узорчатой ткани расшита жемчугом. Цзюцзю набросила на плечи хозяйки тонкий шелковый шарф – розовый, словно цвет весеннего рассветного неба. Все это прислала Шоусюэ Хуанян.

— Какие шпильки выбрать?

— Точно! – Шоусюэ, спохватившись, вытащила из шкафчика гребень из слоновой кости. Тот, что подарил Гаоцзюнь.

Цзюцзю ахнула, заулыбалась и уже хотела что-то сказать, но Шоусюэ быстро перебила ее, будто оправдываясь:

— Его сделали под это платье.

— Я ничего не говорила.

— Но собиралась.

Шоусюэ в сопровождении Цзюцзю отправилась во дворец Мандаринок. Там их встретили китайские розы в цвету. Хуанян в сопровождении служанок, ожидавшая у подножия лестницы, увидела приближающуюся гостью и довольно улыбнулась:

— Как вам идет!

Шоусюэ и пришла сюда по приглашению хозяйки дворца. Хуанян сдержала обещание и приготовила к их приходу угощение. Лепешки с засахаренным медом, воздушное рисовое печенье, баоцзы с начинкой из лотоса… На столе стояло столько сладостей, что глаза разбегались. Хуанян сама налила в чашку чай и предложила гостье.

— Госпожа Ворона, знаете ли вы, что его величество приказал внести изменения в Кодекс? Заявил, что там много ненужного. Поэтому он сейчас страшно занят.

— Не знаю, – жуя баоцзы, ответила Шоусюэ. – Меня это не интересует.

— Думаю, его величество еще не скоро сможет навестить вас. Он написал об этом в письме, просил сообщить вам.

— А почему в письме к тебе он просит передать что-то для меня?

— Потому что госпожа Ворона сжигает его письма, не читая.

Шоусюэ промолчала. Так и было, но зачем же делать Хуанян своей посланницей?

— А вы, госпожа Ворона, не желаете ли что-нибудь передать его величеству?

— Нет, – коротко ответила Шоусюэ. – Пусть не оставляет глупые послания… Нет, все-таки ничего не надо.

Она покачала головой.

— Если уж его величество решил передавать вам что-то, пусть бы писал стихи. Он, правда, не очень сведущ в стихосложении и исполнении музыки, так вы уж его простите, – улыбнулась Хуанян.

Она говорила словно старшая сестра, извиняющаяся за непутевого младшего брата. Ее улыбка напоминала теплый нежный ветерок.

— Не хотите ли отведать? – Хуанян предложила гостье печенье с засахаренным медом. – Угощайтесь, здесь много.

Она с улыбкой смотрела на Шоусюэ, уплетающую сладости.

— У меня десять младших братьев и сестер, – сказала она. – Самая младшая сестра еще не вышла замуж, живет дома. Ей, наверное, столько же лет, сколько и вам, госпожа. Простите мою дерзость, но, когда мы так сидим, я будто смотрю на нее, и это меня радует.

— Ничего дерзкого в этом нет.

— Правда? Что ж, в таком случае могу я называть вас «амэй», сестричкой?

Так с любовью называют младших по возрасту девушек. Шоусюэ была озадачена.

— А вы можете называть меня «ацзе», сестрица.

Хуанян не заносчива, но настойчива. Точно так же было, когда она дарила платье. Шоусюэ не знала, что ответить, поэтому запихала в рот еще печенье.

Из дворца Мандаринок она вышла почти на закате – Хуанян заставляла ее примерять платья, словно ухаживала за младшей сестрой. Когда Шоусюэ вернулась в Емин-гун с ворохом подаренной одежды, перед дверью кто-то стоял. На землю уже упали сумрачные тени, но силуэты она узнала сразу. Это были Гаоцзюнь и Вэй Цин.