Книга Ворона в гареме. Книга 1, страница 77 – Коуко Сиракава

В общем, человек, который остался не в официальной истории, но в легендах.

— А еще не знаю, по какой причине, но поговаривали, его учитель-маг то ли собирался усыновить его в качестве своего наследника, то ли уже усыновил.

— Усыновил?

Получается, из списков семьи императорской фамилии его должны были удалить либо уже удалили. У магов главное – личные таланты, поэтому к происхождению это отношения не имеет, а значит, наследовать фамилию нет необходимости. Зачем же он это сделал?

— Ты сказал, что призрак появляется, когда зацветает ива?

То есть как раз сейчас… Проще не ломать себе голову, а убедиться своими глазами. Пусть даже это не Бинъюэ – призрака надо отправить в Благодатную землю. Шоусюэ встала.

— Отведи меня туда.

— Хорошо.

Гаоцзюнь кивнул, не выказывая недовольства и сохраняя бесстрастное выражение лица, и направился к двери. Зато на лице Вэй Цина отразились все возражения, которые он мог бы придумать. Евнух зажег светильник и первым пошел вперед, в ночную тьму. Сиял месяц, поэтому, когда глаза привыкли, все вокруг было словно окутано неясной синей дымкой.

— Я слышал, что в лунные ночи Еюшэнь не показывается. Это правда?

— Конечно. Он не любит яркий свет.

— Так вот почему женская половина и веселые кварталы всегда освещены фонарями?

Гаоцзюнь посмотрел на стоявший в отдалении чужой дворец. Свет фонарей в галерее и под крышей слепил глаза. Не то что Емин-гун, всегда погруженный во тьму.

— Откуда тебе знать про веселые кварталы?

— Слышал разговоры.

— Там все освещено снаружи, а вот внутри свет почти не зажигают.

— Чтобы не возник пожар?

— Чтобы не показывать лицо. Яркий свет не позволяет спрятать ни раскрашенное лицо, ни морщины.

— Хм, – то ли удивленно, то ли разочарованно хмыкнул Гаоцзюнь. – Буду знать.

— Еюшэнь иногда присоединяется к людской толпе. Может, и среди евнухов дворца бродит. Будь осторожен.

— Правда? Что ж, поберегусь, – то ли серьезно говорил, то ли подстраивался под нее, непонятно.

Шоусюэ нахмурилась.

— Я не шучу!

— А я и не думаю, что шутишь.

Возможно, он пытался извиниться, но ни выражение лица, ни голос не менялись, так что понять было трудно. Шоусюэ стало досадно, что она никак не могла уловить настроение своего собеседника.

— Ты не пугаешь людей в шутку и не говоришь того, что не будет им полезно. Я считаю, что твои слова достойны доверия, – спокойно сказал Гаоцзюнь.

Шоусюэ почувствовала себя странно. Так же, как когда он назвал ее по имени. Девушка замолчала, Гаоцзюнь тоже. Так они молча дошли до дворца Мандаринок и двинулись дальше к югу. От розовой изгороди доносился аромат цветов. Гаоцзюнь снял с пояса нож и срезал ветку. Обрезал шипы и молча протянул цветы Шоусюэ. Она, не в силах устоять перед их ароматом, послушно взяла подарок.

— Правда ли, что ты не сажаешь цветы в своем дворце? – спросил Гаоцзюнь, пока она нюхала розы.

— Правда, – ответила она.

— Почему?

— Их не любит Матушка-ворона.

Она сама не поняла, почему ответила честно. Все-таки Гаоцзюнь сбивал ее с толку.

— Ей нравились только мои пионы.

— Я слышал, что Емин-гун когда-то был храмом, где поклонялись Матушке-вороне, – недоверчиво сказал Гаоцзюнь. – Ты и сейчас ей поклоняешься?

Шоусюэ поняла, что сболтнула лишнего, и замолчала. Хотела выбросить цветы, но не решилась, заткнула ветку за пояс.