Онлайн книга «Ворона в гареме. Книга 1»
|
«Меня обучила писать дама из Сихуэй-ляо, – написала она неровным почерком. – Но если кто-то узнает, что я умею писать, меня убьют. Поэтому я делала вид, что не умею». Увидев слово «убьют», Шоусюэ нахмурилась. «Рабыню убили. Если убить прислужницу, это заметят, поэтому отрезали язык, чтобы я не говорила». Рабыня – наверное, служанка. В книгах было записано, что она умерла от болезни – значит, ее лишили жизни? «Меня отдали в услужение другой наложнице, придумали вину и в наказание отрезали язык». Видимо, Хунцяо так торопилась высказаться, что иероглифы получались неровные. Она с досадой закусила губу. — Но кто с тобой это сделал? Кто хочет тебя убить? Рука женщины задрожала. Она сделала глубокий вдох и написала: «Ее Величество вдовствующая императрица». «Вдовствующая императрица убила госпожу Сороку», – написала Хунцяо. Госпожа Сорока – третья супруга правителя. Молодая, дочь высокопоставленного чиновника. Когда ее убили, она носила во чреве дитя. Говорили, что это устроила госпожа-«соловей» Бань. «Это потому, что госпожа Сорока носила дитя. Ведь ее отец не был сторонником вдовствующей императрицы. В этом обвинили госпожу Бань. Подкупили рабыню, подложили ей яд в сундук. А я это увидела. Но…» Тут Хунцяо замерла. Кончик пера заколебался в воздухе, но женщина закусила губу и продолжила писать: «Я тоже стала выполнять приказания евнухов. Мне сказали, что иначе убьют мою семью. Я позволила госпоже Бань погибнуть». У Хунцяо задрожали плечи, и перо снова остановилось. «Я очень старалась научиться писать, чтобы когда-нибудь рассказать, как было дело. Раз у вас ее сережка, значит, вы на стороне госпожи Бань, правда?» — Что? Хунцяо подняла глаза. «Это не так?» Шоусюэ не знала, почему женщина причислила ее к друзьям госпожи Бань, и объяснила, что сережку на женской половине дворца подобрал Гаоцзюнь и что там появляется призрак. Услышав про призрака, Хунцяо побелела. «Это призрак госпожи-„соловья“ Бань?» — Если сережка принадлежит ей, наверное, это она. – И Шоусюэ протянула женщине сережку на ладони. «Это, без сомнения, ее украшение. Я хорошо его помню. Ведь она была только одна». — Одна?! «Да, только одна, и госпожа никогда не изволила ее снимать». «Госпожа» – это она о госпоже Бань. Хунцяо смотрела куда-то вдаль, будто вспоминая. «Она как-то раз рассказала мне… Еще одну сережку она подарила своему суженому, на родине». — Суженому? «У госпожи с детских лет был нареченный жених, но ее отец, чиновник, насильно отправил ее во дворец. Она уехала, подарив сережку возлюбленному. Касаясь ее, госпожа Бань вспоминала про него. Госпожа была невеселой, но ласковой. Мои родители держали небольшую лавку, где продавали лапшу, но меня выбрали в придворные дамы и отправили во дворец. Остальные дамы почти все принадлежали знатным семействам, а я ни читать, ни писать толком не умела, воспитанием не блистала, так что мне там было тяжело. Госпожа пожалела меня и сделала меня своей прислужницей. А я…» Рука Хунцяо замерла. Но затем она взяла себя в руки и перо снова забегало по бумаге. «А сережку госпожа, кажется, кому-то отдала». — Отдала? «Когда я вернулась из сада, она уже была без сережки. Я удивилась, подумала, что она ее обронила, и спросила об этом. И тогда госпожа с улыбкой сказала, что подарила. Мол, не могла смотреть, как кто-то плачет. Возможно, с ним плохо обошлись. Думаю, тот человек понял, что госпожа добрая. И что она не могла никого отравить. Вот поэтому я и подумала, что она вам подарила. Что вы госпожу знаете. Решила, что вы на ее стороне. И знаете, как ее оговорили». |