Книга Ворона в гареме. Книга 1, страница 27 – Коуко Сиракава

Хунцяо положила перо и выдохнула. Шоусюэ приложила руку ко лбу женщины – он был горячим. Возможно, лихорадка усилилась.

— Ясно. Отдохни пока.

Но Хунцяо снова взялась за перо и торопливо продолжила писать: «На госпожу не просто возвели напраслину. Ее убили. Евнухи. Пожалуйста, накажите их. Я тоже приму наказание».

Едва успев написать это, Хунцяо потеряла сознание. Шоусюэ уложила ее и, написав на оставшейся бумаге названия снадобий – чайху, хуанлянь, банься, – отдала Вэнь Ину.

— Попроси лекаря, пусть приготовит, и принеси сюда.

Вэнь Ин сразу же вышел из комнаты с листком в руке. Оставив Цзюцзю присматривать за Хунцяо, Шоусюэ вернулась в свою комнату. Положила сережку на стол и стала ее разглядывать.

Ложно обвинили, а потом убили… Значит, поэтому дух госпожи-«соловья» Бань привязан к этой сережке? Кому же она ее подарила? Видимо, именно этот человек обронил украшение. Раз сережку нашли на женской половине дворца, значит, этот человек еще во дворце. Кто-то из старых прислужниц либо евнухов, служащих здесь еще со времен прошлого правителя.

Шоусюэ сжала руками виски. Да что это с ней? Надо просто рассказать обо всем Гаоцзюню. Она коснулась сережки. Если доказать невиновность госпожи Бань, будет ли она удовлетворена, обретет ли покой? Или же пока этого не сделать – ее душу не упокоить даже поминальной церемонией?

Шоусюэ взяла сережку в руки и покачала перед глазами.

Заварив травы, которые принес Вэн Ин, она напоила ими Хунцяо, и на следующее утро лихорадка у той спала. Когда женщину еще и накормили кашей с морковью и солодкой, чтобы восполнить силы, цвет лица у нее тоже улучшился. Пока хлопотали вокруг больной, солнце село и пришел Гаоцзюнь – Шоусюэ сама передала ему послание с просьбой прийти. И как только ему рассказали всю историю, он сразу же, не выказывая никакого удивления, спросил:

— Ты знаешь, как зовут евнуха, который заставил тебя молчать и убил госпожу-«соловья» Бань?

Хунцяо кивнула и написала на бумаге имя. Гаоцзюнь взглянул на него и отдал листок Вэй Цину.

— Приспешник вдовствующей императрицы. Правда, из низших. Сейчас он причислен к отделу найма дворцовых слуг.

И тихо добавил:

— Хорошо, что я его тогда не прикончил.

Последние слова услышали только Шоусюэ и Вэй Цин, которые стояли совсем рядом. «Тогда» – наверное, когда лишил власти вдовствующую императрицу.

— А имя нареченного госпожи-«соловья» Бань знаешь? – спросил Гаоцзюнь.

Хунцяо тут же написала: «Госпожа всегда называла его Шилан», но задумалась. «Шилан», «десятый парень», было всего лишь прозвищем, обозначавшим десятого по порядку мужчину рода в одном поколении. Затем она снова торопливо написала, что-то вспомнив: «Гуохао».

— Гуохао? – пробормотал Гаоцзюнь.

— Вы его знаете? – спросил Вэй Цин.

Гаоцзюнь прикоснулся к подбородку, как будто тоже что-то вспоминая.

— Где-то я слышал это имя. От Минъюня.

Минъюнь был ученым мужем, советником правителя.

— Старший цзиньши^[2]. Лучше всех сдал экзамен на эту должность. Сейчас занимается сверкой записей в министерстве запретных текстов.

«И как он все помнит?» – удивилась Шоусюэ. Гаоцзюнь, сложив руки на груди, задумался.

— Если семья имеет такое положение, что отправляет дочь в наложницы к правителю, значит, ее жених тоже должен быть из хорошей семьи. Так что ничего удивительного в том, что он стал чиновником, однако…