Книга Ворона в гареме. Книга 1, страница 29 – Коуко Сиракава

На этом мысли Шоусюэ застопорились. В чем же дело? Значит, Гаоцзюнь все еще не сказал ей всей правды… Шоусюэ прекратила глазеть на уходящего в сторону галереи правителя и зашагала вслед.

— Стой! – окликнула она его.

Гаоцзюнь обернулся.

— Я еще не закончила.

Она подошла ближе.

— Если ты о сережке…

— Не о ней, – перебила она Гаоцзюня.

Ей нужно было кое-что выяснить. Нельзя было этого так оставлять.

Гаоцзюнь некоторое время посмотрел на Шоусюэ, потом подал знак Вэй Цину. Тот нерешительно взглянул на девушку, но затем, поклонившись, отошел от хозяина. Гаоцзюнь направился к пруду. Вечер был безветренный, и черная гладь пруда отражала лунный лик.

— Почему ты не отвечаешь мне? Я не понимаю твои замыслы!

Остановившись у воды, Шоусюэ посмотрела на Гаоцзюня. Девушка не понимала, почему он делает вид, что не знает, кто она такая. О чем правитель все-таки думает? Эта мысль мучила ее постоянно.

Посмотрев на Шоусюэ сверху вниз, Гаоцзюнь заговорил:

— Мне нет никакой выгоды раскрывать твое происхождение.

Его голос звучал тихо и невозмутимо. Правитель был подобен слабым лучам зимнего солнца. Ничто не выдавало его чувства.

— Напротив, мне это будет невыгодно. Если тебя казнят, я потеряю госпожу Ворону, а народ будет хулить меня за жестокость.

Гаоцзюнь посмотрел на поверхность пруда.

— Мой дед убил слишком многих. Как только он занял трон, то испугался. Его недоверчивость росла с возрастом, он стал подозревать всех вокруг в желании отобрать у него престол и уничтожил даже своих сыновей. – Дед Гаоцзюня казнил двоих принцев по обвинению в измене. – У меня нет причин убивать тебя. Конечно, если ты сама не замышляешь убить меня.

Правитель перевел взгляд на Шоусюэ.

— Не замышляю, – ответила она, и Гаоцзюнь пристально посмотрел ей в глаза, словно пытаясь удостовериться в истинности этих слов.

— В тебе нет ко мне ненависти? Или к моим деду и отцу?

Шоусюэ отвела глаза. Холодный блеск лунного света падал на воду.

— Не знаю. Я никогда не испытывала ненависти к людям. Если кого и ненавидела, то саму себя.

Гаоцзюнь нахмурился.

— Почему?

— Я бросила мать. Когда ее схватили, я свернулась в клубок и затаила дыхание. Чтобы меня не нашли.

«…Чтобы спастись самой».

— Я позволила ей погибнуть, – пробормотала Шоусюэ, глядя на отражавшуюся в пруду луну.

Именно эта мысль мучила девушку, разрывая на куски ее сердце. Она бросила мать и спаслась одна, она слышала крики, но лишь закрыла уши и дрожала. Лишь молилась, чтобы эти ужасные мгновения скорее миновали. И глупо надеялась, что, если она переживет эти минуты, все станет по-прежнему.

Когда она увидела голову матери, ее сердце разорвалось от отчаяния. Ну почему она оставила мать? Неужели она не могла тогда выбежать из укрытия?

В сердце Шоусюэ оставалась дыра, которую ничем было не заполнить.

— Ты говоришь, что не убьешь меня, ибо нет тебе в этом выгоды. Однако напротив, может прийти время, когда тебе это станет выгодно, и тогда ты убьешь меня? Впрочем, мне нет в этом заботы, – бросила она и развернулась, чтобы уйти.

— Шоусюэ!

Гаоцзюнь впервые назвал ее по имени, и его звучание странным образом тихо и нежно коснулось сердца Шоусюэ. Девушка обернулась. Гаоцзюнь снял одну из подвесок, украшающих его пояс, и протянул ей.

— Что это? – непонимающе нахмурилась Шоусюэ.