Книга Шестеро на одного, страница 61 – Каролина Куликова

Я приподнимаюсь на локте, глядя в его потемневшие глаза.

— Да, хочу каждое утро так. И каждую ночь.

— Теперь только вместе, Рита. Мне никогда ни с кем не было так... как с тобой.

— Правда?

— Да. Тебе здесь нравится? Или на правах хозяйки захочешь все поменять?

— Нет, здесь все идеально. Ничего я не буду менять. Ну, разве что детскую надо продумать. Рус, я ребенка хочу. Чтобы на тебя похож или похожа.

Он на мгновение замирает, и я чувствую, как напрягаются его мышцы.

— Подумаем. Доучись сначала, малая, — он произносит это ровно, но в голосе проскальзывает тень чего-то, что он не хочет афишировать.

— Опять малая? — я шутливо хмурюсь, пытаясь поймать его взгляд.

— Рита, я серьезно. Хочу, чтобы у тебя все было как надо. Диплом, почва под ногами, а не только мой дом и фамилия. Доучись. Потом о детях поговорим. Всему свое время, — он притягивает меня ближе, словно пытаясь защитить от моих же желаний.

Мне становится немного не по себе от его категоричности. В этом «доучись» слышится не только забота, но и какой-то холодный расчет, который я пока не могу разгадать.

Но Рус мастерски умеет гасить мои мысли и сомнения, просто подчиняя меня своему ритму.

Он берет мою руку, внимательно рассматривает кольцо на безымянном пальце, которое в утреннем свете кажется еще массивнее, и подносит мои пальцы к губам.

Его поцелуи — ленивые, нежные, по-особенному утренние. От них по коже бегут мурашки, а все споры о будущем кажутся бесконечно далекими.

Мы просто лежим, переплетаясь ногами, не в силах разорвать этот контакт.

Короткий, резкий писк телефона на тумбочке нарушает тишину, как удар хлыста. Руслан нехотя тянется к экрану. Я вижу, как его лицо на долю секунды каменеет, а затем он мягко, почти зловеще усмехается, глядя в экран.

— Прости, — он целует меня в лоб, пытаясь отстраниться. — Нужно в офис. Буквально на пару часов, закрыть документы.

— Нет, — я вцепляюсь в его плечи, не давая встать. — Никуда ты не пойдешь. Оставайся. Пусть весь мир подождет.

— Рита, — он смеется, пытаясь высвободиться из моих объятий, но делает это так осторожно, будто боится поцарапать. — Я быстро. Туда и обратно.

— Не пущу, — я наваливаюсь на него всем телом, пряча лицо у него на груди. — Сегодня же только мы.

— Иди ко мне, — он крепко сжимает меня, вдыхая запах моих волос. — Я вернусь раньше, чем ты успеешь соскучиться.

Он все-таки выбирается из кровати и уходит в душ. Я слышу шум воды и его негромкий свист за дверью. Медленно растягиваюсь на огромном матрасе, подтягивая одеяло к самому подбородку.

Смотрю на смятые подушки и на зеркало в углу, которое все еще хранит отблески вчерашнего безумия. Щеки внезапно начинают гореть. Господи... мне просто стыдно вспоминать, что я позволяла ему делать и что творила сама здесь ночью.

Дом встретил нас тяжелой, сонной тишиной соснового бора. Руслан не зажигал свет. Он просто взял меня за руку и повел в спальню.

Там он остановился посреди комнаты. Медленно, глядя мне прямо в глаза, он расстегнул запонки и бросил их на комод. Руслан небрежно скинул пиджак на спинку кресла и начал медленно закатывать рукава рубашки, обнажая мощные предплечья.

Затем он сел — вальяжно, по-хозяйски, откинувшись на спинку и сцепив пальцы в замок.

— Раздевайся, — негромко приказал он. Без грубости, но с той самой интонацией, которая не предполагает возражений. — Сама. Хочу видеть, как ты отдаешь мне все, что на тебе надето. Оставь только кольца.