Книга Шестеро на одного, страница 64 – Каролина Куликова

Вскрик сорвался с моих губ, разбиваясь о поверхность зеркала. Глубоко. До самого предела. Я чувствовала его мощную, тяжелую пульсацию внутри, его вес, который буквально вдавливал мои ладони в стекло.

Это было острое, почти болезненное удовольствие, от которого в глазах поплыли черные пятна.

И я смотрела, как он и сказал. Смотрела на то, как его тело сливается с моим в этом безумном ритме. Я видела, что Рус тоже смотрит в зеркало — жадно, не отрываясь, фиксируя каждый мой вздох, каждый всполох наслаждения на моем лице.

Его взгляд в отражении находил мои глаза, пригвождая меня к месту сильнее, чем его железные руки.

Это было почти невыносимо: чувствовать его мощные толчки внутри и одновременно видеть, как его лицо искажается от острого, звериного наслаждения.

В зеркале все казалось честнее и жестче. Я видела, как его ладони сминают мою кожу, как его плечи перекрывают мои, и понимала, что он не просто берет меня — он любуется своим правом собственности, заставляя и меня признать эту власть.

Наш зрительный контакт через стекло был острее любого прикосновения, выжигая в мозгу этот кадр его обладания моим телом.

Ритм был рваным, жестким, лишенным всякой жалости. Руслан не щадил ни себя, ни меня. Каждый его удар отдавался тихим, вибрирующим звоном зеркала.

Его руки на моих бедрах сжимались все сильнее, пальцы оставляли багровые отметины на бледной коже, клеймя меня как свою собственность. И я выгибалась, еще больше и удобнее отдавая ему себя.

Под его руками мне приходилось принимать пошлую, развратную, но все равно очень красивую позу, и мне уже даже не хотелось отводить взгляд.

Я жадно впитывала этот вид. Забыв обо всех принципах, я смотрела и смотрела, как выглядит мое собственное тело в этот момент. И видела, как он тоже с нескрываемым любопытством смотрит.

У меня подкашивались колени, но его хватка была надежнее любого каркаса. Я видела в зеркале, как его плечи напрягаются при каждом толчке, как перекатываются мышцы.

Мои стоны смешивались с его тяжелым, звериным дыханием. Это было первобытно. Грубо. Без купюр. Я чувствовала себя хрупким стеклом под ударами стального молота, но в этом разрушении была самая большая правда нашей ночи.

Он перехватил мои ладони, прижимая их к зеркалу над моей головой, лишая последней возможности закрыться или отстраниться. Я была полностью открыта его жажде.

Наслаждение накатывало волнами, скручивая мышцы в тугой узел. Когда финал стал неизбежен, Рус резко притянул меня к себе, заставляя выгнуться дугой, и вбился в последний раз — так глубоко, что я на мгновение забыла, как дышать.

Вспышка в голове. Оглушительный шум в ушах. Будто я рассыпалась на тысячу осколков, хотя из отражения на меня смотрела все еще абсолютно целая я, только тяжело дышащая и с торжествующим взглядом.

Я чувствовала, как его тело содрогается от мощного оргазма, как он вжимается лбом в мой затылок, пытаясь выровнять дыхание.

Когда я уже не могла стоять, Рус подхватил меня, не давая упасть, и в один шаг преодолел расстояние до кровати.

Но он не просто уложил меня. Он перевернул меня на живот, вминая лицом в прохладный шелк подушек, и я почувствовала, как кровать прогнулась под его сокрушительным весом.

После зеркала мир перевернулся. Я не видела его, но чувствовала кожей каждый сантиметр его горячего тела. Это пугало и будоражило одновременно. Он навис сверху, и я слышала только его тяжелое, сорванное дыхание у себя над ухом.