Онлайн книга «Кто чей сталкер?»
|
— Я хочу поехать. Это официальное мероприятие, по учебной программе. Тишина. Папа перестает жевать — редкий признак того, что он все-таки существует в этой реальности. Мама неторопливо кладет вилку и нож на тарелку, идеально параллельно друг другу, как будто это имеет значение. — Три дня? — Да. — С ночевкой? — Да, на турбазе. Там будут все… — Нет. — Мам, это для учебы, — слышу свой голос, жалкий и просящий, и ненавижу себя за него. — Это не вечеринка, это… — Я сказала — нет. Ледяной тон, тот самый, означающий: разговор окончен, обжалованию не подлежит. — Но почему? — внутри что-то рвется, что-то отчаянное рвется наружу. — Все едут! Это официальное мероприятие, преподаватели будут… — После всего, что случилось — никаких ночевок вне дома. Мы это уже обсуждали. Ты еще не доказала мне, что все еще девственница и я жду, когда мы все же пойдем к гинекологу. — Мы не обсуждали! Ты просто решила — одна, за меня! — Вероника, — папин голос, впервые за весь вечер, звучит предупреждающе. Замолкаю. Руки дрожат под столом, где никто не видит. Сжимаю колени, впиваюсь ногтями в ладони. — Ты прекрасно можешь пропустить эти лекции, — мама невозмутимо возвращается к своей котлете. — Попросишь конспекты у одногруппников, восполнишь материал. Ничего страшного. Ничего страшного. Три дня в горах. Арс и Артем — живые, настоящие, так близко… Свежий воздух, деревья, небо над головой. Три дня — не здесь, не в этой клетке с позолоченными прутьями… Ничего страшного… Просто еще один кусочек меня, который тихо умирает, незаметно, без лишнего шума, как и все остальное. — Можно выйти? — мой голос звучит ровно, мертво, без единой трещины. — Сначала доешь. Беру вилку. Жую. Глотаю. Вкуса нет. 26 глава Дверь комнаты закрывается за спиной — тихо, почти беззвучно, потому что даже в этом я теперь идеальна. Никаких хлопков, никаких демонстраций, никакого бунта. Послушная дочь, образцовая заключенная. Спина съезжает по двери. Колени подгибаются. Пол встречает меня — холодный, равнодушный, надежный. И только тогда — только когда я оказываюсь внизу, свернувшаяся в клубок, прижавшая ладони к лицу — только тогда что-то внутри наконец ломается. Слезы приходят беззвучно. Я научилась плакать тихо — это один из первых навыков, который осваиваешь в этом доме еще в детстве. Плечи трясутся, грудь разрывается от рыданий, но горло не издает ни звука. Ни всхлипа, ни стона. Только мокрое лицо и подушка, которую я в какой-то момент стащила с кровати и теперь кусаю, чтобы случайно не закричать. Три дня. Всего три дня — и те отняли. Я представляю горы. Сосны, уходящие в небо. Костер, искры в темноте, чей-то смех. Арс, сидящий на поваленном стволе, свет пламени играет на его скулах. Артем рядом — близко, тепло, живой… А потом представляю себя — здесь, в этой комнате, пока они там. Пока весь поток дышит свободой, пока они смеются, разговаривают, живут — я буду сидеть за этим столом и делать вид, что учусь… Слезы не заканчиваются долго. Когда они наконец иссякают, остается только пустота — знакомая, привычная, почти уютная. Я заползаю в кровать, не раздеваясь. Закрываю глаза. Утром нужно сделать важное дело — вычеркнуть свое имя из списка. * * * Староста сидит на своем обычном месте — первая парта у окна. Аня. Отличница, активистка, вечно с папкой документов. |