Книга Запретная близость, страница 216 – Айя Субботина

Его взгляд падает на освещенный лампой стол.

На меня, сидящую на этом столе.

И на Руслана, нависающего надо мной, чьи руки все еще крепко прижимают меня к себе.

Букет бордовых роз выскальзывает из ослабевших пальцев Сергея и с глухим, влажным шлепком падает на пол.

Что ж, примерно с той самой минуты, когда я узнал, чья она жена, я всегда был готов к тому, что рано или поздно мы себя спалим. Наверное, если бы наш роман затянулся, это так или иначе случилось бы, но я рад, что сейчас — по крайней мере, основные точки мы с Солой уже расставили.

Само собой, я не собираюсь никак больше шифроваться.

Не то, чтобы в эту минуту меня совсем не дергают угрызения совести, но раз уж вот так получилось — значит, будем разговаривать.

Сергей продолжает смотреть на нас, Сола дергается, а я аккуратно ссаживаю ее на пол. Смотрю на лежащий на полу идиотский и очень пафосный букет, вспоминаю, что как раз собирался ее спросить, в чем проблема с разводом. Но теперь плюс-минус понимаю — Сергей упрямится, явно выкручивает ей руки, отказываясь разводиться по-хорошему, раз имущество с ним моя девочка не делит. Если бы у меня не было рычагов давления на Надежду — у нас с ней была бы похожая песня.

Морозов смотрит на нас и улыбается той странной, немного туповато-наивной улыбкой, от которой у меня всегда сводило скулы.

Открывает рот — и тут же снова его закрывает.

Потихоньку догоняет, что тут происходит. Вижу, как его мозг пытается обработать картинку. Как улыбка медленно и жутко сползает с лица, превращаясь в гримасу непонимания, а затем — в паническую маску.

— Что… — пытается что-то сказать, но голос у него срывается на бессвязный хрип. — Что… происходит?

Сола кладет пальцы мне на локоть, не сильно сжимает.

Я в ответ переплетаю наши пальцы.

А хули тут уже скрывать, не школьники же. Карты на столе — играем в открытую.

— То, что ты видишь, Сергей, — говорю спокойно и уверенно.

Все еще надеюсь, что он не станет размахивать руками и все-таки будет фильтровать слова, но напрасно, потому что мой голос выводит его из ступора — лицо Морозова наливается кровью, в глазах вспыхивает бешенство уязвленного мужского эго.

— Ты… — Сергей делает шаг вперед. — Ах ты сука…!

Он бросается на меня на голых инстинктах, резко и неуклюже, сжав кулаки так., как их сжимает человек, который делает это только раз в жизни. Хочет ударит, но до меня вдруг доходит: не меня — ее. Я ему ни при каком раскладе не по зубам, и Морозов это прекрасно понимает.

Я реагирую мгновенно, полностью задвигая Солу себе за спину. Одним движением полностью закрывая собой.

— Лучше даже не пытайся, Морозов, — предупреждаю на всякий случай.

Сергей останавливается в шаге от меня, так резко, словно налетел на невидимую стену.

Мы стоим лицом к лицу. Я выше его на голову. Тяжелее килограммов на тридцать. Я провел юность в драках и молодость в бандитских разборках, а он — за книгами и монитором. Сергей смотрит на меня снизу вверх, трясется и тяжело дышит. Адреналин требует выхода, но инстинкт самосохранения орет ему в ухо, что если он дернется — я его поломаю. Во всех смыслах этого слова. Замечаю, как дергаются желваки на его челюсти, как он оценивает шансы.

И как понимает, что их нет, потому что я размажу его по этому гранитному полу, даже не вспотев.