Книга Запретная близость, страница 213 – Айя Субботина

— Пусти. — Дышу тяжело, прерывисто, глядя снизу вверх в его потемневшие от гнева и какого-то жуткого, жадного непонимания глаза. — Руслан, отпусти, мне больно!

— Я спросил: где твое долбаное обручальное кольцо, Сола?

Он не повышает голос, говорит почти шепотом, но этот странный приглушенный звук беспощадно бьет по моим натянутым в струны нервам. Поднимает мою руку выше, прямо под свет настольной лампы, словно демонстрируя мне самой разоблачительный след на коже.

Уходи, просто уходи! Не делай мне больнее, ты же видишь — я задыхаюсь!

Я еще раз дергаю рукой, уже просто рефлекторно, ни на что не рассчитывая.

Врать нет смысла. Мы никогда не снимали кольца кроме того единственного раза — в день нашего знакомства. Однажды, в кондитерской, куда заскочили за парой кексов, нас даже приняли за супружескую пару и сделали скидку.

Он знает, что я не сняла бы кольцо просто так.

— Ты же видишь — его нет. — Я стараюсь говорить спокойнее, но в голосе все равно звучит надрыв. Это потому что нервы на пределе. Потому что мне хочется, чтобы он ушел — но остался. Иррационально.

— Потеряла? — Тянет верх большой палец, трогает ложбинку вдавленной кожи.

— Да, когда относила заявление на развод.

На этот раз дергаю рукой с такой силой, что Руслан наконец разжимает пальцы.

Я отшатываюсь, делаю два рефлекторных шага назад и больно врезаюсь поясницей в подоконник. На запястье до сих пор фантомно ощущаются его пальцы. Я стараюсь не смотреть на него, чтобы не увидеть… что? Снисхождение? Жалость? Триумф, что у меня не склеилось?

— Развод? — переспрашивает он. Медленно, как будто пробуя это слово на вкус. — Когда?

— Давно. Через пару дней после… ресторана. — Уточнять не нужно — он понимает.

Отворачиваюсь, обхватывая плечи предательски трясущимися руками.

— Я ушла от Сергея. Оставила ему ключи от машины, вещи, все. Снимаю квартиру. Наш развод он саботирует, поэтому будет долго и через суд. — Вот и все мои достижения в сухом остатке за последние несколько месяцев. Признаваться в этом больно. Наверное, так же себя чувствует человек, добровольно сдирающий кожу. — Поэтому нет машины и нет кольца.

Если Руслан сейчас скажет что-то злое, что-то вроде «ты заслужила этот ад», я даже не удивлюсь. И больнее мне вряд ли уже будет, потому что точку кипения я прошла минуту назад, бросив ему под ноги свою разрушенную и пока не пересобранную заново жизнь.

— Слушай, я… — Господи, уходи! — Это точно не то, что я готова обсуждать. Тем более, с тобой.

Когда чувствую его пальцы на плече — не сопротивляюсь, даю себя развернуть.

Упираюсь взглядом в его грудь — вспоминаю, как лежала на ней и слушала его сердце. Хочется и сейчас прижать кончики пальцев, но… Руслан поднимает мое лицо за подбородок — к своему, ближе, заставляя сделать покачивающийся от неуверенности шаг навстречу. Вижу по складкам на лбу, что его хищная бизнес-логика как раз складывает два и два.

— Не готова обсуждать… Ну-ну. Поэтому продаешь студию? — Тон у него становится опасно режущим. — Морозов бабло с тебя требует что ли? Шантажирует деньгами? Скажи сколько, Сола. Назови цифру и я ему их в глотку запихаю, чтоб отстал.

От этой очень знакомой собственнической готовности решать мои проблемы, накрывает почему-то не теплом, а истеричным смехом — глухим, сквозь слезы.