Книга Запретная близость, страница 218 – Айя Субботина

Как ни крути, но башка у Серёги всегда работала как надо. Он сейчас сложил в уме все пазлы, допер и снова охуел.

— Ты заплатил за мою жену, Манасыпов, — горько усмехается. — Дороговато, не находишь? За секс с женой друга можно было и дешевле договориться. Шлюхи обычно столько не стоят.

У меня в моменте дергается щека

— Серёга, ты вот сейчас последний раз так сказал о моей женщине — понял? Еще раз услышу — забуду, что мы когда-то дружили и организую пожизненные визиты к челюстно-лицевому, так что фильтруй базар.

— Твоя?! Твоя, блядь, женщина?! Она до сих пор моя жена!

— Кстати, Морозов, разводиться в суд придешь как положено и спокойно все подпишешь. — Затягиваюсь поглубже, и добавляю: — Или у нас с тобой будет совсем другой разговор. Не очень приятный.

— Сука, какие же вы… гнилые, блядь, оба!

Он зло, обиженно, швыряет окурок в окно, смотрит несколько секунд, видимо, на мой «Гелик», в котором сидит Сола, а потом снова поворачивается ко мне.

— Она тебе нарочно делать больно точно не хотела. И от меня пыталась уйти. А я говно, да, тут без вопросов. — Пожимаю плечами — по большому счету, сказать мне ему больше нечего.

— Так хотела, что не ушла? — Серёга зло сплевывает на пол. — Сила притяжения члена перевесила?

— Так получилось. — Это единственное объяснение, которое у меня есть. — Мы это не планировали. Я не смог остановиться. И она не смогла.

— Ты даже не оправдываешься, Манасыпов.

— А смысл? Факты налицо. Я увел твою жену. Я разрушил твой брак. Я выкинул тебя из бизнеса. Я мудак, Сергей. Я это знаю. Ты это знаешь. Зачем тратить слова?

Он смотрит на меня с каким-то странным выражением, словно впервые видит.

— Ты ведь мог просто сказать, — шепчет он, — мог прийти и сказать: «Я люблю ее». По-мужски.

— И что бы это изменило, Морозов? Отдал бы ее мне? Благословил? Нет. Мы бы все равно оказались здесь. Только было бы еще больше грязи и соплей. Я выбрал хирургию. Отрезал — и все.

— Хирургия, блядь, — он с силой пинает носком туфли по полу, мотает головой, снова становясь злым. — Ты всегда был таким — плевал на людей, лишь бы получить свое.

Ага, конечно, поэтому подставлял свою шею под всю хуйню на свете, лишь бы вытащить наш бизнес, потому что не хотел подставлять тебя.

Но хули там — в этой истории исчадье ада именно я. Зато она сидит в моей тачке — и срать я в принципе, хотела на ее обиженного без пяти минут бывшего.

Морозов еще минуту мнется — вижу, что хочет что-то сказать, но перебирает, сортирует слова. Очкует напороться на мой кулак.

— Знаешь, что самое смешное? — задерживается у двери и снова смотрит на меня, щурясь, как обычно, когда собирается сказать какую-то гадость. — Я ведь действительно верил, что у нас с ней все хорошо. Что мы — идеальная семья. Открыл мне, блядь, глаза.

— Не благодари, — сухо бросаю я.

— И что теперь? — Ему явно охота попиздеть на прощанье. — Долго собираешься с ней играться? Пока не надоест? Или пока на горизонте не появится чья-то другая жена? Типа, она для тебя трофей что ли?

— Серёга, слушай, тебя реально не в ту степь несет. Мы взрослые люди — сами разберемся, кто мы друг для друга, ты главное в суд явись и подпиши все спокойно, лады?

Я затягиваюсь в последний раз, бросаю бычок на пол и придавливаю его ботинком.

Мне реально больше не о чем с ним говорить, но я даю ему минуту — пусть уже выпустит пар, наверное, это будет справедливо.