Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 90 – Саяна Горская

— Мам…

— М? — Не оборачиваясь.

Беззвучно шевелю губами. Слова застревают в горле, не желают складываться в предложения. Всё моё тело просто парализует.

— Да ничего… — произношу на выдохе.

Присаживаюсь за стол. Передо мной тут же появляется чашка с горячим, дымящимся чаем.

— Сейчас оладьи постряпаю. Голодная? — Суетится вокруг мама.

— Нет.

— Бледная какая-то, — придирчиво вглядывается в моё лицо, прикладывает прохладную ладонь к моему лбу. — Не заболела?

— Нет, я в порядке.

— Тогда что? С Анютой проблемы? С Градским? Тебя там обижают?

— Нет, мам, нет, — почему-то дёргаюсь и ощетиниваюсь. — Сказала же, всё хорошо.

— Ладно… — мама обижено поджимает губы.

А я набираю в лёгкие побольше воздуха, чтобы пойти на очередной заход.

— Ты никогда не…

Чёрт.

Язык буквально прилипает к нёбу. Сердце долбит в рёбра, а я вся пульсирую и потею. Это же просто бред. Я не героиня мыльной оперы, моя жизнь — не бразильский сериал, и в ней просто нет места таким скелетам, как этот. Ведь за каждой сокрытой правдой скрывается серьёзный мотив ко лжи.

Зачем?

Для чего бы маме скрывать от меня близняшку?

Мы обычные. Заурядные. Среднестатистические. Ничем не примечательные. У нас не водится огромных денег, мы не покупаем на сдачу дорогие машины, и даже захудалой семейной корпорации у нас нет.

Эти мысли немного отрезвляют. Статистически ошибка лаборатории гораздо более вероятный вариант, чем какая-то однояйцевая близняшка, о которой я знать не знала.

По кухне расползается аромат жареного теста. Мама тихо напевает под нос песни, иногда отвлекается, чтобы рассказать, что интересного случилось в нашем районе за время моего отсутствия. Делится новостями: кто развёлся, кто родил, кто ремонт затеял.

Слушаю вполуха. Отвечаю невпопад.

— Ну вот, завтрак готов, — мама ставит в центр стола блюдо с румяными оладьями. — Тебе какое варенье достать, клубничное или малиновое?

— У меня есть близняшка? — Срывает с губ совершенно неожиданно.

— Что?

— Близняшка. Сестра, — говорю с твердым убеждением что мама сейчас же рассмеётся и разуверит меня в этом.

Однако она отводит взгляд. Прижимает дрожащую ладонь ко рту. Застывает. Просто перестаёт двигаться, будто в одну секунду разучилась.

Я вижу всё.

Как медленно уходит из её лица обычная домашняя мягкость. Как что-то в нём меняется, проваливается, осыпается.

И у меня внутри всё тоже обрывается, потому что не так реагируют на глупость. Не молчат так громко на что-то, от чего можно отмахнуться.

— Мам…

Она падает на стул, будто боится, что ноги её не удержат. Смотрит не на меня, а куда-то мимо.

— Кто тебе это сказал?

— В лаборатории. Я сдала генетический тест. Хотела найти отца.

Мама вздрагивает, как от удара.

— Вера…

— Но нашла что-то поинтереснее, кажется, — усмехаюсь горько.

— Ты не должна была узнать, — шепчет. — Никто ничего не должен был узнать. Лучше забудь это.

— Перестань! — Вскипаю. Припечатываю ладонь к столешнице. — Хватит! Хватит говорить со мной этими загадками! Мне уже не пять лет, чтобы кормить меня этими отговорками!

Мама зажмуривается. По щеке её скатывается слеза, и она быстро смахивает её тыльной стороной ладони.

— Вера, ты не поймёшь. Ты не знаешь, как я жила!

— Так расскажи! Господи, расскажи мне уже наконец правду! Разве я не заслужила? Разве не достойна знать? Почему ты столько лет делала из меня дуру?