Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 60 – Саяна Горская

Губы обжигает короткой, но очень ощутимой искрой. Поднимаю на Градского глаза, полные растерянности.

— Мне... Мне нужно подняться, переодеться.

— Конечно, — Андрей делает шаг назад, возвращая мне воздух. — Мы с Анютой будем ждать вас. С какао. Может, перед сном посмотрим вместе мультфильм?

— С радостью.

Сбегаю, пока мне дают такую возможность. Взлетаю по лестнице вверх, но торможу, когда в самом конце пути замечаю Эллу, сидящую на последней ступеньке. Белоснежная юбка аккуратно расправлена, носок дорогой туфли отстукивает едва слышный ритм. Локти на коленях, ладони сцеплены в замок.

Она ждала. Меня ждала. И, конечно, всё слышала.

На секунду в голове возникает глупое желание спрятать букет за спину, но он такой объёмный, что я лишь выставлю себя идиоткой.

— Какая же ты умница, Вера, — Элла медленно поднимается. Театрально хлопает в ладоши. — Сколько ты здесь? Месяц? Чуть больше? Очень… очень быстрая работа. Вот это хватка. Впечатляет.

— Я не… — начинаю и сама же осекаюсь. Что именно я «не»? Не целуюсь с её мужем? Не принимаю от него цветы? Лицемерное отрицание застревает комком в горле. — Я ничего плохого вам не делала, Элла Борисовна.

Пытаюсь пройти мимо. Прижимаю букет ближе к себе, поворачиваюсь боком, чтобы не задеть её плечом, но Элла чуть смещается, перекрывая путь, будто мы играем в какую-то странную игру в пятнашки.

— Ты не того врага выбрала, дорогуша. Андрей умный. Он поймёт, что ты опасна. И поверь, он больше не подпустит тебя к своей дочери.

— Я люблю Анюту. И не собираюсь причинять ей вред. Ни ей, ни вам.

— Конечно. Все так говорят в начале. А потом… — она холодно и неприятно улыбается. — Ты доставляешь мне слишком много проблем. Но признаю, ты игрок сильный. Даже сильней, чем я думала.

— Мне жаль, если я…

— Боже, — картинно закатывает глаза Элла, — как же вы, хорошие девочки, любите это слово. Мне жаль… Да ты, милочка, уже вошла на поле и забила первый гол, даже не разобравшись, по каким правилам мы играем.

— Дайте пройти.

— Ты думаешь, что он тебя спасёт, если придётся выбирать?

Я не успеваю понять, к чему она клонит. Всё происходит слишком быстро. Элла делает шаг ко мне, почти вплотную. Инстинктивно отклоняюсь назад, прижимая букет к груди, чтобы не столкнуться нос к носу.

Её глаза вспыхивают чем-то опасным, она резко вскидывает руку.

Хлёсткий звук пощечины разрезает воздух. Однако удар приходится не по моему лицу, а по её собственной щеке. Ладонь опускается, на коже почти сразу проступает красное пятно.

— Боже, Вера, что вы делаете?! — С надрывом и дрожью в голосе верещит Элла.

Замираю, не веря собственным ушам и глазам.

— Что? Элла, вы…

— Вера, перестаньте! — ещё громче. — Вера, не смейте!

Она делает шаг назад. Пятка срывается со ступени. Тело накреняется. Время на секунду становится густым, вязким. Я вижу, как её глаза расширяются. Как взлетают в стороны руки. Как букет проваливается куда-то вниз, потому что я рефлекторно подаюсь вперёд, но до Эллы не дотягиваюсь — просто не успеваю.

Элла кувырком летит вниз по лестнице. Глухие удары сопровождают каждый неуклюжий поворот тела.

— Элла! — Не узнаю собственный голос, срывающийся в истерику.

Внизу раздаётся тяжёлый быстрый стук шагов и голос Андрея:

— Вера? Что за… Элла?!