Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 49 – Саяна Горская

— Слышали, что муж Симоны Маркарян заключил сделку с зарубежным инвестором? Симона ходит раздутая, как жаба, словно сама приложила к этому руку.

— Конечно, приложила. Точней, подложила. Себя. — Хихикает одна из подруг Эллы. — Я слышала, что новый партнер Арсена запал на его жену, а тот и рад был поделиться.

— Чему удивляться? Я всегда говорила, что Симону он подобрал на панели. Она же эскортница, причём не самая хорошая.

— Любви все статусы покорны, — кивает Элла, философски взмахивая в воздухе фужером, и тут же отвлекается на телефон. — Извините, девочки. Это мой косметолог…

Она поспешно выходит из столовой. Её подруги же, словно по команде, подаются друг к дружке через стол. Раздаётся шёпот, похожий больше на змеиное шипение.

— Боже, что она сделала со своими губами? Мне кажется, или они стали ещё больше?

— Скоро они перестанут двигаться. Клянусь, мне кажется, они вот-вот лопнут!

— Ужас… У Эллы напрочь отсутствует чувство меры.

— Откуда ему взяться? Кофманы никогда не отличались чувством меры. Что Борис, что его дочурка.

— До сих пор не понимаю, почему Андрей связал себя с этой семьёй. Такой уважаемый мужчина, из такого древнего, благородного рода. И эта… Выскочка, чей папа наворовал бабла. Ещё и с головой не дружит. Не знаю, девочки, не знаю… Если бы я была женой Градского, я бы не выпускала его из постели. А она, мало того, что вечно где-то пропадает, так ещё и позволяет супругу нанимать молоденьких девиц.

Все взгляды вдруг обращаются на меня. От пристального внимания рука с графином вздрагивает, напиток проливается на стол.

— Ещё и совершенно некомпетентных девиц, — закатывает глаза одна из гиен.

— Думаешь, он взял её, чтобы работать? Я тебя умоляю… Все они так говорят. А потом этих «работниц» бедные жёны обнаруживают в постелях своих мужей.

— Так, что я пропустила? — Возвращается Элла. Она растягивает плотоядную улыбку и садится на своё место. — Наверняка меня обсуждали?

— Что ты, дорогая! Мы тут говорили о твоей няньке. Ты правда совсем не переживаешь?

— О чём мне переживать?

— У них у всех одна цель. Подожди, дотянется и эта до хозяина. Они всегда тянутся.

Элла, словно только сейчас осознав моё присутствие в этой комнате, одаривает меня красноречивым взглядом с головы до ног. Брезгливо морщится.

— Брысь отсюда, — машет, как на муху, — нечего уши греть.

Почти бегом уношусь из столовой. Анюта скучает на кухне, болтает в воздухе ножками и отстранённо чиркает по бумаге восковым карандашом.

— Как там наши ведьмы? — Хмурится Татьяна Павловна.

— Разводят ритуальный костёр. Долго обычно длятся эти посиделки?

— Если не давать им в руки алкоголь, то скоро разойдутся по домам. Надеюсь, очищающий чай скоро начнёт действовать, — подмигивает экономка.

Анюта спрыгивает на пол, вцепляется в край моего свитера.

— Вера, мы можем пойти погулять?

— Не знаю, если моя помощь больше не нужна…

— Идите, Вера, идите, — Татьяна Павловна кивает на окно, — погода сегодня хорошая, нужно ловить последние солнечные деньки.

Сбегаем с Анютой во двор.

Свежо. Солнце низкое, осеннее, почти не согревающее, однако яркое. Воздух прозрачен до звона. Дорожки, отсыпанные гравием, тянутся в глубь сада, а горка у детской площадки ещё чуть влажная после ночного инея, но Анюта, конечно, не боится.