Книга Няня для своей дочери. Я тебя верну, страница 42 – Саяна Горская

— Я знаю, ты разочарован. Знаю, что поставил крест на мне, но… — судорожный выдох, — Андрей, я люблю тебя. Люблю. Больше жизни. Даже когда ты меня ненавидишь. Что мне сделать, чтобы это доказать? Хочешь, на колени встану?

Звук торопливых шагов, шорох одежды.

— Элла, — раздражённый и усталый голос Градского, — встань немедленно. Прекрати цирк, у меня нет на это времени.

— Ты же любишь быть главным. Ты всегда любил, когда я подчинялась. Когда слушалась. Когда была только твоей. Я снова могу такой стать. Ты хочешь контроля? Я отдам тебе его полностью. Андрюш, я обещаю, что изменилась. Я другая теперь, клянусь.

В её словах нет унижения. Только странная готовность раствориться в этом мужчине без остатка.

Я не вижу её лица, но представляю, что она смотрит на него так, будто весь остальной мир стёрт. Будто кроме Андрея во всей вселенной никого и ничего не существует. И это скорее походит на зависимость и маниакальную привязанность, чем на любовь.

— Элла, встань! — Рявкает Градский.

— Анечке мама нужна, полная семья. Разве ты не хочешь, чтобы наша дочь была счастлива? Я стану лучшей мамой, всегда буду рядом.

— Не актуально. Теперь у неё есть Вера.

— Ты не можешь просто избавиться от меня после всего, через что мы прошли, да и потом, — добавляет заискивающих ноток Элла, — ты сам видел, что творит эта женщина. Андрюш, мне тоже Вера нравится. Очень-очень нравится, но разве тебе мало того, что случилось сегодня? А если это лишь верхушка айсберга?

— Ты намерена свою причастность отрицать? — Со скепсисом.

В кабинете воцаряется напряжённая тишина. Мне кажется, что Элла вот-вот разразится очередной гневной тирадой, сорвётся, взорвётся, однако через пару долгих секунд она выдавливает тихое:

— Ты мне нужен.

— Элла…

— Андрей, ты знаешь, что для меня этот брак никогда не был сделкой. Я всегда относилась к тебе, как к любимому мужу. Ты ребёнка хотел? Так ты его получил. Благодаря мне.

— Сомнительный ход.

— Это неважно. Как ты можешь оставаться таким бесчувственным? Я буквально умираю без тебя, а ты даже не находишь в себе сил, чтобы дать мне ещё один шанс.

— Шансов было предостаточно, ты не воспользовалась ни одним из них. Продолжишь давить — я начну действовать иначе, и Анюту ты больше не увидишь, поверь мне. Я найду способ.

Элла шипит проклятья.

На цыпочках убегаю в свою комнату, и очень вовремя, потому что дверь кабинета захлопывается с таким грохотом, что стёкла в оконных рамах вибрируют. По коридору раздаётся бойкий стук каблуков. Он прекращается у моей комнаты, словно Элла замерла перед ней, решая, вломиться ли сейчас внутрь, чтобы оттаскать меня за волосы, или продолжить свою игру в милосердную хозяйку.

Очевидно, побеждает рациональная часть Эллы, потому что уже через минуту каблуки снова стучат дальше по коридору.

С облегчением выдыхаю, но всё же запираюсь изнутри. Наспех принимаю душ, заворачиваюсь в одеяло как в кокон и почти мгновенно проваливаюсь в беспокойный сон.

Следующие два дня Элла ведёт себя тише воды, ниже травы. Не знаю, хорошо это или плохо, потому что не могу отделаться от ощущения опасности, исходящего от этой женщины. И куда спокойней мне было бы, если бы Элла продолжила свои нападки.

Она словно растворилась в пространстве дома, стала бесшумной, безликой, корректной.