Книга Не верь мне, страница 38 – Ольга Рузанова

Увидев меня в сети, Андрей принимается слать кружки один за другим.

В одном признается в любви, в другом заявляет, что разочарован моей легкомысленностью. В третьем и вовсе зовет замуж.

Я лежу в теплой воде, смотрю на него и не могу понять, на чем продержались наши отношения целый год. Он ведь нравился мне, и так сильно, что порой я думала, это навсегда.

А потом как отрезало. Будто внезапно включили свет, и я увидела его во всех неприглядных подробностях – жалким, слабым, бесхарактерным. Лживым.

Но странно даже не это, а разница в том, что я чувствовала к Андрею даже в самые лучшие наши времена, и тем, что я чувствую к Просекину сейчас.

Что это?...

Где настоящее? Где любовь?...

Так ничего ему и не ответив, я выхожу из нашей с Николаевым переписки и вылезаю из ванны.

Засыпаю, едва оказываюсь под одеялом, но сплю не крепко. То и дело слышу разные шорохи и звуки. Потом возвращаются родители. Я открываю глаза от тихих маминых шагов под моей дверью и приглушенного голоса отца. Чуть позже приезжает Матвей. Я слышу, как открываются и закрываются ворота, и его машина тихо вкатывается во двор. Слышу как он негромко говорит с кем по телефону.

А затем вырубаюсь до момента, когда мой лежащий на тумбе телефон вновь не подает признаки жизни. Всего один короткий сигнал, но его хватает, чтобы вынырнуть из сна и распахнуть глаза.

«Друзья?» – спрашивает Паша в сообщении.

Я перекатываюсь на спину и быстро облизываю сухие губы. Засевшая в груди тупая боль не мешает мне улыбнуться.

Может, я зря расстраиваюсь? Может, «друзья» в Пашкином случае – это высшая форма любви? Максимум, на что он сам способен? И этот максимум он может предложить только мне.

«Друзья» – отвечаю я одним словом.

Он молчит целую минуту, а потом от него прилетает огромный, во весь экран, стикер в форме сердца.

Павел

Кондиционер пашет на полную мощность. Если меня не сдует со стула, то точно свалит с пневмонией. Впахивать в офисе летом та ещё жопа.

— Подожди... не лезь... – ворчу, когда Леха, оттесняя меня от моего же компа, пытается добраться до клавиатуры.

— Вбивай код!...

— Не этот, блядь!... Не видишь, что ли?...

Сегодня пятница, и все мы порядком выеблись догонять сроки последние пять дней.

— Подчисти, – говорю, когда начинается выполнение скрипта.

Леха выдыхает. Пошло дело. Я откидываюсь на спинку кресла и откатываюсь в нем назад. Процессор выдает ровный низкочастотный гул.

У меня тоже получается выдохнуть.

Нормально все. Небольшой перенапряг с лихвой окупится суммой контракта. Отец охренеет.

— За час успеет? – спрашивает он, выпрямляясь, – Может, пожрать чего закажем?

— Минут сорок, думаю. Я потом домой.

Мозги гудят в такт процессору. Рубашка намертво прилипла к спине – надо в душ и просто перевести дух в тишине и темноте.

— Я даже бухать не хочу...

— Согласен, – произношу негромко.

В итоге из офиса мы выходим через час и будто попадаем в металлический ангар без вентиляции. Подошвы ботинок прилипают к расплавленному асфальту.

— Пиздец, – ругается Леха, ускоряясь на подходе к своей тачке, – Сдохнуть можно.

Я снимаю свою с сигнализации и вынимаю из кармана звонящий телефон. Падаю в охлажденное автомобильным кондером кресло и только после этого принимаю вызов от Кацюбы.

— Здорово, Паха, подруливай к нам на Мясницкую...