Книга Не верь мне, страница 40 – Ольга Рузанова

— Выпьешь? Или за рулем?...

— За рулем.

— Идем, хоть мясом накормлю...

— Катя где?

Кацюба делает затяжку и указывает подбородком вниз на танцпол. Я прослеживаю за его взглядом и мгновенно нахожу ее глазами. В ярко–розовом платье, с распущенными волнистыми волосами, подняв руки над головой, Котя извивается под музыку.

Улыбаясь танцующей напротив подруге, медленно крутит бедрами.

Я зависаю, на секунду отпустив свой мозг покурить вместе с Ромычем, потому что смотреть на нее как на сестру реально больше не получается. И вроде обсудили все и точки в нужных местах расставили, а мысли при виде нее все равно не в то русло утекают.

На хрена прикатил, спрашивается.

— Мы в кино с ней ходили, – говорил Ромка, глядя на нее с прищуром.

— Когда?...

Охуеть – не встать. Мне видимо, знать не обязательно?... Друзья же, вроде, не?...

— В среду.

— Да?... – усмехаюсь я, когда Катя, словно почувствовав взгляд, оборачивается и машет рукой, – И как сходили?

— Хорошо сходили, – лыбится во всю рожу, – Хорошая девчонка... твоя сестра.

Не успеваю я прожевать и проглотить «сестру», как он добавляет шепотом:

— Котя не похожа на других.

— Как?... – хуею максимально.

— Говорю, не похожа она на других телок, – повторяет громче, пыхнув дымом.

— Как ты ее назвал?

— Эмм... Котя, а что?...

— Она тебе разрешала?

Ромыч теряется и видно, что не въезжает, в чем именно затык.

— Я не спрашивал, Пах... А что не так?...

— Это прозвище я дал ей, когда она ещё на горшок ходила.

— И?... Крутое прозвище. Охрененно ей подходит...

— Оно эксклюзивное, Ром... Не хуй лезть туда, где Вас не ждут.

Катя

Если бы я выпила коктейль, он бы не так пьянил, как внезапное появление тут Просекина. Я не знала, что он приедет! Не знала, но не значит, что не надеялась.

— Видела, да? – перекрикивает музыку Таня.

Она, напротив, сегодня разрешила себе расслабиться и вот только что осушила, кажется, четвертый бокал. Расширившиеся зрачки полностью поглотили радужку и сделали ее глаза неестественно черными. И градус в крови губы – чересчур яркими.

— Ага!...

— Смотрит, – смеется она, – Наблюдает, как танцуем!...

Я поворачиваюсь к нему лицом, вращая бедрами, склоняю голову набок и провожу рукой по волосам. Не для него стараюсь – для Ромы, что стоит рядом с другом и, медленно затягиваясь сигаретой, улыбается. Знаю, как сильно я ему нравлюсь и знаю, что на Паше такие приемы не работают. Друзья же.

Мы с Таней не торопимся наверх, а парни не спускаются к нам на танцпол, но несмотря на это, мое и без того неплохое настроение взмывает до небес.

Я соскучилась. Скучала всю неделю, что мы не виделись, и не хочу думать, как по брату или как по другу. Или ни по тому, ни по другому.

Надоело изводить себя кислотными мыслями. Он приехал – есть повод радоваться.

— Или на меня?... – проникает в уши смех Тани, – Пялится как завороженный!

Позже, взяв в баре по бокалу сока, мы с ней возвращаемся в випку. Просекин привычно двигается на диване, рассчитывая очевидно, что я сяду рядом. Но, обойдя низкий столик, я занимаю место напротив, рядом с Ромой, который тут же протягивает мне пиалу с черешней.

— Спасибо, – бормочу, забирая угощение.

Я рассказала ему, когда мы болтали, гуляя по городу после кино, что люблю черешню, старые мелодрамы и летние грозы. Никто, кроме Пашки, этого не знал, и был момент, когда я чувствовала себя предательницей по отношению к нему, но потом я это запретила себе. Потому что дружба – это прекрасно, но она никогда не заменит романтических чувств. А я чертов романтик!