Книга Не верь мне, страница 35 – Ольга Рузанова

Пашка стоит неподалеку – в свете фар собственной машины. Эва, разумеется, рядом. Накручивая локон на палец, тихонько ему что–то говорит. Смеется, смущенно. Скромно потупляет взор.

Я не верю, что Пашка поведется на это. Я не хочу в это верить. Краснеющие девственницы с сияющими восторгом глазами – не его профиль.

Он не подпишется на это. Не настолько Эва хороша.

Черт!...

Глубоко вздохнув, я отворачиваюсь и возвращаю на лицо улыбку.

— Похоже на то.

— Могу обеспечить такой отдых, что ты это лето надолго не забудешь.

Я его итак не забуду, даже если захочу.

— Очень интересно, – склоняю голову набок, и Рома повторяет мой жест.

Наверняка со стороны выглядит как флирт, но я на это и рассчитываю.

— Параплан, парашют... Хочешь? – шепчет он с воодушевлением, – Сплав по горной речке, дайвинг...

— Боже!... – смеюсь я, – Не думала, что отдых будет настолько экстремальным! Боюсь, что...

— Ну да... – перебивает Рома, скривившись, – Паха не разрешит. Не дай бог, с тебя хоть один волосок упадет.

В этот момент Просекин подходит к нам и, пожав на прощание руку Ромки, открывает для меня дверь.

Таня уже уехала на такси. Дима со своей девушкой – тоже. За сестрами Силагадзе приехала машина. Я машу им ладошкой и плюхаюсь в кожаное кресло Пашиного седана.

Он перебрасывается с парнями парой слов и садится за руль.

Хлопок двери, и одно тесное пространство на двоих, от которого закладывает уши.

Я пристегиваюсь ремнем безопасности и веду себя так, словно для меня все по–прежнему. Опустив козырек, смотрюсь в зеркало, поправляю волосы и провожу пальцем по брови. Затем достаю из сумки телефон, а ее саму отправляю на заднее сидение.

Пашка кладет мобильник на консоль и, ориентируясь по камерам заднего вида, выезжает с парковки. А когда разворачивается, мигает фарами усаживающимся в такси сестричкам.

— Как настроение? – спрашивает спустя несколько минут обоюдной тишины.

— Отлично! – отвечаю с улыбкой, – Буду спать без задних ног!

— Устала?...

Мимолетный взгляд на мое лицо будто фиксирует мое настроение, а потом возвращается к дороге, небрежно мазнув по моим коленям. Я натягиваю на них подол юбки и вдавливаюсь телом в спинку кресла.

— Немного... столько впечатлений...

Уголок его губ дергается. Пашка выглядит бодрым и свежим, словно не был организатором сегодняшней тусовки.

— В следующем месяце можно повторить.

— Да, кстати... У Ромы тоже богатая программа на лето, – рассказываю зачем–то, – Можно что–нибудь устроить.

— Что, например? – спрашивает Просекин, насмешливо глянув на меня, – Прыгнуть с парашютом? Или сплавиться по реке на плоту?

— Да! А почему бы и нет?

— Ты серьёзно? – поднимает брови, – Собралась прыгать с парашютом?

Вообще–то нет, не собиралась, поскольку никогда не была любительницей экстрима, но накопленное за день напряжение начинает выходить из меня желанием перечить.

— А что такое, Паш?... Ты против?

— Против, – говорит со смехом, – Я и твои родители, и...

— А при чем тут мои родители? – обрываю его, тоже смеясь, – Я давно взрослая, если ты не заметил...

— Я заметил...

— Могу заниматься, чем хочу.

— Перед прыжком с парашютом требуется как минимум профессиональный инструктаж.

— Я в курсе!...

— Катя!

— Что?!

Мы оба продолжаем смеяться, хотя никому из нас не смешно. Во мне бурлит жгучая обида – детская, эгоистичная и максимально нелогичная. Мне стыдно ее чувствовать, не говоря уже о том, чтобы делиться ею с Пашкой.