Книга Одно Рождество в Париже, страница 74 – Менди Беггот

Внутри у нее уже происходил какой-то школьный эксперимент, все взрывалось и кружилось. У него была такая приятная улыбка, идеальные зубы, полные губы, крепкий подбородок… Но мужчинам нельзя доверять. Она чувствовала, что у Жюльена происходило нечто еще, о чем он ей не рассказывал. Лорен. Диана. Его отец. С кем он на самом деле встречался этим утром? Может, эта Диана его бывшая? Или подруга с привилегиями, о которой он не хотел распространяться? То, что ее это заботило, волновало ее не меньше.

Ава схватила еще один кусок хлеба из корзины, стоящей на столе, и обмакнула его край в белое фарфоровое блюдце с чесночным маслом. Положив его в рот, она позволила насыщенному вкусу заполнить все ее вкусовые рецепторы. Закрыв глаза, она застонала, наслаждаясь этой простой, но потрясающей едой, которую стоило смаковать с таким же удовольствием, как в той самой сцене из «Когда Гарри встретил Салли». Она приоткрыла один глаз и увидела, что Жюльен смотрит на нее, крепко сжимая стакан с водой.

— Что, это слишком? — засмеялась она, вытирая рот салфеткой.

— Non, — ответил он. — Хлеб здесь лучший в Париже.

— Тогда почему ты не ешь? — спросила Ава, жестов показав на корзинку. Он снова улыбнулся.

— Потому что здесь также подают лучшие моллюски и улитки в Париже, так что я экономлю место.

Она посмотрела на улицу, на хрустящий снег на земле, синее небо над головой, на художников с их мольбертами, выстроившихся в линию у дороги. Мужчина лет пятидесяти, со светлыми волосами до плеч, сидел ближе всех, делая набросок одним лишь углем. Пальцы его двигались быстро, движения были твердые и четкие, затем стали плавнее, когда он растушевывал края, чтобы создать тени. Это могло бы быть ее страстью, будь она немного смелее, чтобы постоять за себя.

— Ава? — окликнул ее Жюльен. Она повернулась к нему.

— Ты сказал моллюски и улитки? — она сложила руки вместе. — Вот это другое дело.

— Блюдо называется Escargots de Bourgogne … моллюски в улиточном масле, — объяснил он.

— Улиточное масло? — Ава скептически на него взглянула. — Ты имеешь в виду тот отвратительный серебряный след, который они оставляют на капустных листьях?

Жюльен громко рассмеялся, покачав головой.

— Я даже не знаю, над какими конкретно твоими словами мне смеяться.

Ава моргнула, не понимая, что такого уморительного она сказала.

— Мне кажется, ты думаешь о… как это будет по-английски? Улитки без раковин, — сказал Жюльен.

— Бездомные улитки? — спросила Ава. — Черви?

— Больше, — Жюльен поднес пальцы к вискам, словно пытаясь вспомнить.

— Гусеницы? Джеймс Корден? — она замахала руками, когда до нее дошло. — Слизняки!

— Да, — подтвердил Жюльен.

— Моллюски и слизняки?

Он снова засмеялся.

— Нет, Мадонна, моллюски и улиточное масло на ужин. Слизняки остались в Англии на капусте.

— Я в свое время съела много капусты, — со вздохом призналась она. — И когда я говорю «съела», это очень условно.

У Роды был целый файл с различными супами, коктейлями и другими жидкими блюдами, направленных на то, чтобы вес падал, уходил и не поднимался.

— Тебе нравится капуста?

— Только на Рождество, — ответила Ава. — Рядом с половиной дюжины жареного картофеля, сосисках в беконе, огромной порцией индейки, и все это с густой подливой, — она улыбнулась. — Получается, у тебя в этом году большое семейное празднование Рождества? Твой отец, мачеха и Лорен?