Книга Одно Рождество в Париже, страница 77 – Менди Беггот

Ава опустила руку и посмотрела на набросанный ею скетч Жюльена. Она сидела на балконе после того, как вернулась с прогулки по Монмартру, и смотрела на улицу — на группу звонарей перед универмагом напротив, на мужчину, толкавшего тележку с рождественскими игрушками. Прежде, чем она это осознала, она взяла ручку и начала рисовать. И это не было мультипликацией. У Жюльена на картинке не было огромных глаз или носа, который занимал весь рисунок. Это был просто он, красивый, нарисованный по памяти… потому что он постоянно был у нее на уме… слишком часто…

— Вышло плохо, — вздохнула Ава. — Потому что я не рисую больше… но я нарисовала его. И это значит, что он мне нравится. Хотя не должен. И я это понимаю. И… мне кажется, у него есть девушка.

— Но ты не знаешь, есть ли у него девушка. Он сказал тебе, что одинок.

— И меня это не должно беспокоить, да? Потому что все парни одинаковые, разве не так? — Ава взглянула на подругу, ожидая, что та подтвердит ее слова.

— Я должна согласиться, — ответила Дебс. — Учитывая отца в качестве примера и… Гэри. Но… Дидье милый, и… ну… я бы хотела дать ему шанс.

— Правда? — уточнила Ава. Та кивнула.

— Ничего серьезного, знаешь, просто повеселиться, без всяких обязательств.

— Возможно, — сказала Ава, все еще сомневаясь.

— Почему бы тебе не дать этот рисунок Жюльену сегодня? — Дебс отдала ей листок обратно. — И снова спросить его о том, есть ли у него девушка. Или — я могу спросить за тебя у Дидье.

Ава потрясла головой.

— Нам сколько лет, одиннадцать? — она улыбнулась. — Нет… спрошу его сама… не то, чтобы это для меня имеет значения… потому что мы друзья.

— Конечно, — кивнула Дебс. Ава выдохнула.

— Окей, тогда пойдем, поможем тебе исследовать рождественские ярмарки Парижа.

Дебс улыбнулась, взяв ее под руку.

— Будет реально замечательно!

Рождественская ярмарка, Люксембургский квартал

Жюльен заметил Аву и Дебс под высокими каштанами, где старые, поблекшие зеленые металлические стулья под сухими ветвями все еще занимали пожилые парижане, играющие в шахматы даже в такой холодный темный вечер. Повсюду находились аттракционы и ряды с ларьками. Ярмарка гудела — от торговцев едой до гадалок. Справа от него семья играла в були, вся закутанная в яркие зимние пальто, шапки и перчатки.

Пока Дидье шагал впереди него, рука Жюльена потянулась к камере вокруг его шеи, и он поднял ее к глазам, вглядываясь в видоискатель. Он запечатлел смеющихся мать, отца и двух сыновей на фоне золотистого освещения карусели, с едва различимым силуэтом фонтана Медичи.

Затем он перевел камеру на Аву. На голове у нее была шапка, руки она сунула в карманы своего джинсового пальто, а на ногах все еще красовались ее красные конверсы. Ему нравилось проводить с ней время. Больше, чем с кем-то другим за последний год. Но как она отреагирует на правду о Лорен… о пожаре… Он не будет для нее только фотографом Жюльеном Фитусси, но и станет жертвой в ее глазах, переживая все моменты вновь.

Но с этим ему предстояло столкнуться, справиться лицом к лицу. Двигаться вперед. Не застревать на одном месте, в чем обвинил его отец. Ностальгировать, но без скорби.

— Жюльен!

Голос Дидье пронесся по саду, и он зашагал вперед.

Ава потопала ногами по снегу, зная, что Жюльен подходит к ней, и чувствуя себя так, будто это было первое свидание. Почему ее так волновало то, что у него не было девушки? Почему внутри у нее все крутилось так, словно снегоочиститель пробирался сквозь слякоть?