Книга Переводчица для Босса, страница 62 – Никки Зима

— Увидимся, спасибо тебе огромное за цветок, приходи поболтать, как будет время.

На следующий день я мирно попиваю кофе за своим рабочим столом, разбирая очередной договор, как вдруг офис наполняется знакомым ароматом — чем-то средним между домашним пирогом и духами «Шанель № 5». Поднимаю голову и...

— Родная! Я просто мимо проходила! — раздаётся мамин голос, такой же громкий, как если бы она объявляла о своём прибытии на вокзале.

Охренеть — не встать! Рядом стоит Алина и непонимающе хлопает ресницами.

Моя мама стоит посреди офиса Эй-Эн Групп с огромной корзиной, из которой торчат пироги, и улыбается так, словно её появление здесь — самое естественное событие в мире.

Надо отдать должное, одета она «по погоде».

На ней деловое платье цвета спелой вишни. Правда, бусы, брошь и браслет из коллекции «знай наших», которые она обычно надевает только на свадьбы и похороны, несколько выбиваются из «офисной деловой гармонии».

Но о событиях, на которые одеваются эти украшения, знаю только я.

— Мимо проходила? — растерянно произношу я, откладывая документы и судорожно соображаю, пытаясь понять, что мама задумала.

Москва-Сити — это огромный комплекс строений, она не могла тут просто так оказаться.

— Да, а что тут такого? — мама ставит корзину на мой стол, — У меня сегодня к стоматологу запись была. Совсем рядом.

Алина улыбается и вежливо сваливает.

— Ну я пойду, Мирон Максимович попросил отчёты подготовить…

Я перевожу взгляд на часы. Десять утра.

— Мам, твой стоматолог в Кузьминках. Это в противоположной стороне.

Мама лишь машет рукой, как будто география — это какие-то мелочи, не стоящие внимания.

— Неважно. Я вот пироги принесла. С яблоками. Ты же говорила, что твой начальник любит с яблоками?

Я чувствую, как у меня подёргивается глаз.

— Я никогда не говорила тебе, что он любит. Потому что понятия не имею, что он любит. И вообще, мам, ты зачем...

На её лице появляется милая улыбка, не сулящая ничего хорошего.

— Да? Наверно, я что-то напутала. В моём возрасте это простительно, память подводит. Мне казалось, что ты так и сказала. Сухарь любит с яблоками. А, кстати, где он? — перебивает меня мама, оглядываясь по сторонам с видом охотника, выслеживающего дичь.

У меня глаза, как пятирублёвые монеты, смотрю в упор на Алину, перевожу взгляд на матушку.

— Мам, ну ты что…

— А что я не так сказала? Ваш Сухоручкин…

— Сухоруков, — автоматически поправляю я. — И он на совещании. И вообще, мам, ты не можешь просто так...

Алина молча ржёт и вежливо сваливает.

— Ну я пойду, Мирон Максимович попросил отчёты подготовить…

Но мама уже раскладывает часть пирогов на моём столе, привлекая внимание запахом всех сотрудников в радиусе пятидесяти метров.

Алина впадает в столбняк, заворожённая сдобным ароматом.

— Ой, какие красивые! — восклицает она, — Вы сами печёте?

— Да, родная, — мама тут же включает режим обаяния. — Вот, угощайтесь и коллег ваших зовите. А взамен скажите, где тут ваш начальник? Ну этот, что с бородой?

Я хватаю маму за рукав.

— Мам! Ты что делаешь?

— Знакомлюсь, — спокойно отвечает она. — Мать должна знать, кто руководит её дочерью. Особенно когда дочь уже неделю думает только о нём.

Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

— Я не думала о нём! Я тебе жаловалась на него! Это разные вещи!