Книга Переводчица для Босса, страница 51 – Никки Зима

На лице соседа происходит смена целой гаммы эмоций.

— А-а, понятно! — наконец говорит он, — барин себе бизнес-класс, а работягам — в тесноте да в обиде!

Я уже жалею, что об этом сказала, пытаюсь объяснить, что это был мой выбор, но бегемотообразный сосед уже разошёлся:

— Классовое неравенство! А раньше, в прежнее время все летали одинаково! — он бросает гневные взгляды в сторону бизнес-класса, — ну как, товарищ, удобно там, наверху?

Я съёживаюсь в кресле, мечтая, чтобы Байрон и компания вернулись в разговор. По крайней мере, про пауков он рассказывал, не осуждая социальный строй.

В этот момент ловлю взгляд Сухорукова. Он явно слышит всё это безобразие. Наши глаза встречаются, и... я неожиданно улыбаюсь.

А он в ответ поднимает бокал шампанского — будто тост за моё «героическое» терпение.

Мой сосед фыркает:

— Видали? Шампусик попивает!

Я закрываю глаза и думаю про себя, откуда этот борец за справедливость свалился на мою голову. Лучше бы следил за своим весом, а я бы я летела бизнес-классом...

Но вслух говорю:

— Давайте ещё про ваших пауков поговорим. Это так увлекательно.

Божечки, зачем я это попросила? Через пять минут сосед ужасно надоелает. Меня передергивает от его рассказа примерно раз в полминуты.

Чтобы его хоть как-то заткнуть, я делаю вид, что дремлю.

Сижу в своём кресле эконом-класса, чувствуя себя как сардина в консервной банке, которую кто-то закрыл и запрессовал.

Мой сосед — человек, купивший два места, но занявший почти все три — наконец-то встаёт и, кряхтя, направляется в туалет.

Святые небеса! Я могу дышать! Нет, правда, я буквально чувствую, как мои рёбра возвращаются на место.

Я откидываюсь на спинку кресла, расправляю плечи, закрываю глаза и...

Хренак! Вы слушали маяк!

Самолёт дёргается вниз так резко, что я чуть не стукаюсь макушкой о панель с освещением и вентиляцией над головой.

Потом вверх.

Отсек с ручной кладью открывается, и моя куртка вываливается на колени к бабушке напротив. По громкоговорителю раздаётся голос капитана:

— Дамы и господа, мы попали в зону турбулентности. Просьба привести спинки кресел в вертикальное положение, пристегнуть ремни и сохранять спокойствие.

Спокойствие? Вы сейчас это серьёзно?

Мне нужно забрать вывалившуюся куртку у бабушки, но в этот момент мой «любимый» сосед на всех парах двигается обратно по узкому проходу из туалета.

Он нервничает и всё время натыкается то на кресла, то на людей своей грузной комплекцией, а именно необъёмным бочкообразным пузом.

У него перекошено от страха лицо, на котором написано: «Мы все отправляемся в ад, приговор вынесен и обжалованию не подлежит!»

Я не успеваю подумать о куртке, как он плюхается на свои места, то есть на все два с половиной сиденья сразу, и начинает лихорадочно искать ремни.

Я понимаю, что у меня две серьёзные проблемы. Во-первых, он сидит на моём ремне безопасности, а во-вторых, он весит как небольшой автомобиль.

— Э-э... вы сидите на моём ремне, — осторожно говорю я.

Он не слышит. Он в панике.

— Где мои ремни! Где ремни?! — орёт он, хватая всё вокруг.

Я пытаюсь аккуратно выдернуть ремень из-под него. Не выходит.

Мимо идёт стюардесса — хрупкая девушка, которая пытается мне помочь.

Она сейчас выглядит так, будто ей поручили вытащить слона из болота.