Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 87 – Резеда Ширкунова

— Вы, безусловно, правы… Мне стоит напрячь память, чтобы вспо… эээ… извлечь из глубин сознания знания о том, как изготовить эту самую лампу… А что это за документ с гербом? — поинтересовалась я, поспешно меняя тему разговора.

— Это наше с вами приглашение в Санкт-Петербург на празднование Нового года!

— Неужели эта скромная бумага и есть приглашение? — не поверила я, решив, что барон просто подшучивает надо мной.

— Именно! Позвольте процитировать: "На празднование Нового года и бал приглашаются сударыня Анна Глебовна Морозова и потомственный дворянин Покровин Андрей Александрович".

Из краткой записки, полученной от Федора Юрьевича, мы узнали, что в Зимний дворец также приглашен опекун Феофан Андреевич Дубровин, так как привилегии были оформлены на его имя. Необходимо было сообщить ему об этом.

Как мне было известно из истории моего мира, при царе Петре I празднование Нового года приобрело поистине государственный размах и европейский блеск. Подготовка начиналась задолго до торжества. По всей Москве устанавливались украшенные ели, сосны и можжевельники. Улицы озарялись факелами, кострами и фейерверками, создавая атмосферу всеобщего ликования. Особое внимание уделялось организации пышных маскарадов и народных гуляний.

В ночь на 1 января на Красной площади устраивался грандиозный фейерверк, сопровождавшийся пушечными и мушкетёрскими залпами.

Северная столица не отставала, преображая город. Царь лично принимал участие в торжествах, поздравлял подданных и угощал их вином и пряниками. Всех дворян обязывали присутствовать на праздничных мероприятиях и демонстрировать свою преданность новому порядку.

После фейерверка начинались балы и пиры, которые длились несколько дней.

— Господа, вы готовы? — донесся голос моей компаньонки. Признаться, я на мгновение забыла, что она будет сопровождать нас, так глубоко погрузилась в свои раздумья.

— Да, Лидия Гавриловна! Мы готовы к отъезду.

Пока возок мерно покачивался, везя нас на мануфактуру, я лихорадочно пыталась воссоздать в памяти устройство керосиновой лампы. Кого-то это, возможно, и удивит, но у нас на даче сохранилась лампа, доставшаяся еще от родителей отца. Когда отец, сняв стеклянный колпак, зажигал фитиль, я любила наблюдать за пляшущим огоньком. Об устройстве лампы я имела лишь смутное представление, а как ее изготовить — не знала вовсе. И Андрей был прав: нельзя же просто обмакнуть тряпку в керосин и поджечь ее прямо в кабинете его светлости! От этих мыслей мне стало смешно, и я тихонько хмыкнула.

Барон вопросительно взглянул на меня, но, ничего не сказав, лишь улыбнулся. А я снова, пока было время, пыталась вспомнить, из чего же состоит эта проклятая лампа. Как она устроена внутри, я сказать не могу, но внешне помню: резервуар для керосина, горелка, похожая на конфорку газовой плиты, регулятор, позволяющий увеличивать или уменьшать яркость света, фитиль из хлопчатобумажной ткани и защитное стекло. Вроде бы ничего не забыла. Только вот кого просить, чтобы воплотить мои мысли в реальность, я не знала. Да и времени оставалось совсем мало.

Создание биологических перчаток я поручила Степану, и он охотно взялся за эту работу. Но здесь требовался совсем другой подход. Кого просить о помощи? Кстати, Степан справился со своей задачей всего за два дня.