Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 88 – Резеда Ширкунова

Заметив мою задумчивость, Андрей Александрович наклонился ко мне и прошептал:

— Все вопросы разрешимы, не волнуйтесь так, Аннушка.

От этого интимного шепота в моей груди словно вспыхнуло солнце, и мне стало так тепло и легко. Я ничего не ответила, лишь улыбнулась ему в ответ.

Помощь пришла оттуда, откуда я совсем не ожидала. Пока я ничего не забыла, я быстро набросала углем на доске эскиз лампы.

Андрей Александрович отвлек меня, позвав проконтролировать немного изменённый процесс обработки водонепроницаемым составом не только ткани, но и сшитой из нее одежды, а точнее плащей. Вернувшись в кабинет, я заметила, как мой помощник склонился над моим рисунком. Я напряглась. Мне не хотелось, чтобы кто-то знал о моих разработках на мануфактуре. Это моя идея.

Заметив меня, Александр Сергеевич отступил от стола и, ткнув пальцем в доску, произнес:

— У меня есть тот, кто поможет вам ее сделать!

— Этому человеку можно доверять? — тут же поинтересовался барон, все это время пристально наблюдавший за помощником.

— Это мой брат Григорий. Он с детства что-нибудь выдумывает, а потом мастерит. Например, недавно он создал конструкцию из двух колес, соединенных деревянной доской.

— Неужели самокат? — растерянно выдохнула я.

— Не знаю! — смутился Александр Сергеевич. — Он ставит ногу на палку, к которой прикреплены колеса, держится за ручки на перпендикулярной стойке и отталкивается другой ногой. Пока мы делаем шаг, он уезжает от нас на десять. Называет его "Толкатель".

— Где сейчас твой брат?

— Дома, помогает родителям.

— Пусть завтра приходит на мануфактуру. Мы с ним поговорим.

— Хорошо, сударыня.

Маклер* — Устав Главного магистрата, утверждённый 16 января 1721 года, предусмотрел должности маклера. Они выступали не только как посредники при сделке, но и, по сути, заменяли нотариусов, поскольку «вседневная записка маклеров, такую силу имеет, как протокол в суде».

Барон Покровин

Зимняя ночь опустилась на землю, словно бархатный занавес. Холодный воздух, настоянный на морозной свежести, сковал объятиями спящую землю. Небо над головой развернулось бескрайним, чернильным полотном, изукрашенным мириадами мерцающих звезд. Лунный свет, бледный и отстраненный, словно призрак, едва пробивался сквозь плотную пелену облаков, окутывая мир призрачным сиянием.

Снег, выпавший днем, лежал ровным, нетронутым ковром, искрящимся под лучами луны, словно россыпь бриллиантовой пыли. Тишина стояла звенящая, прерываемая лишь редким скрипом снега под тяжестью ветвей одинокого дерева да заунывным воем ветра, гуляющего по замерзшим полям.

Дом затих, последние слуги отправились на покой, и воцарилась блаженная тишина. Я поднялся из кресла и, накинув кафтан, направился к двери.

— Далеко собрался? — услышал я голос деда и обернулся. Он сидел возле камина, в котором едва тлели угли, отбрасывая причудливые тени на его лицо.

— По делам! — ответил я, бросив пристальный взгляд на единственного близкого мне человека.

— Наверняка графу неймется, и он вызвал тебя к себе. Запомни, Андрей, в обиду девочку не дам. Наши-то аристократы слишком скоры на руку. Если заметят слежку за Анной и им взбредет в голову, что она может выдать им тайны, то могут убрать. Знаю я нашу канцелярию.

— Ты прав, деда, я тоже больше всего этого боюсь, тем более господин Сладков уже намекал на это.