Книга Тайна боярышни Морозовой или гостья из будущего, страница 90 – Резеда Ширкунова

— Так зачем они нужны, если и так после работы мы моем руки с мылом? — удивился господин Сладков.

— Очень просто, Федор Юрьевич. Она применяет их на заводе, так как работать с гашеной известью очень опасно — были случаи, когда она попадала на кожу рук. Не полностью, но своеобразная пленка все же защищала руки от ожогов.

— Не знаю, где они могут быть нам полезны?

— Сударыня Морозова сказала, что в первую очередь они будут нужны в медицине. Но пока не наступила весна, она будет пользоваться этим составом, а потом сделает каучуковые перчатки.

— Какие у вас еще новости?

Мне едва не сорвалось с языка, что если он за нами наблюдает, то должен быть в курсе наших дел. Но я вовремя прикусил язык, зная, как памятлив граф.

— Мещанин Михаил Игнатьевич Костров предложил революционную идею для наших заводов: установить вентиляторы, способные изгонять спертый воздух из цехов и вдыхать свежий с улицы. Представьте, до сих пор в цеху, где производят гашеную известь, мы вынуждены держать окна распахнутыми настежь! Риск попадания влаги на готовый продукт чудовищно высок. Поэтому мы и обратились к Кострову. В его костромской лаборатории уже есть подобное устройство, работающее безупречно, но нам требуется нечто куда более масштабное. Он обещал помочь, — закончил я.

— И как я понимаю, сударыня Морозова не проявила не является инициатором изобретения вентилятора? — уточнил хозяин кабинета, в голосе которого сквозило едва заметное подозрение.

— Нет, мы были знакомы с хозяином лавки, но переступили порог лаборатории лекарской лавки впервые.

— Значит, керосин вами благополучно добыт. Осталось продемонстрировать, как именно вы намерены его использовать.

— Керосиновую лампу закажем завтра у брата Александра Сергеевича Щербакова. Говорят, юноша смышленый, быстро смекнет, что к чему. Я сам изучил чертежи, вроде бы ничего запредельно сложного, но, сами понимаете, без точных расчетов трудно что-либо утверждать наверняка.

— Хорошо! Ступайте домой, барон. В следующий раз соберемся уже полным составом через несколько дней.

Я поклонился и направился к двери, но властный голос его светлости остановил меня на пороге.

— Надеюсь, до вас уже дошло, что барышня Морозова в Санкт-Петербурге должна предстать во всем блеске, достойном дворянки. В будни — немецкое платье, на аудиенцию к императору — также. На балу — французский туалет. Одежда, в которой она появляется здесь, будет совершенно не уместна в столице. Тем более, девушка трудится на благо Отечества, и будет стыдно являть ее двору в таком виде. Придумайте что-нибудь, хотя бы пригласите искусную портниху.

— Боюсь, она откажется принять от меня деньги, а я не могу позволить ей нести такие расходы.

— Гордая, значит! Вся в бабку! Это, с одной стороны, похвально, но в ней еще чувствуется неукротимая упертость. Если что задумала, пойдет до конца. Значит, еще и от прадеда досталось… Ладно, ступай! — Федор Юрьевич махнул рукой и вновь погрузился в бумаги на столе. Часы показывали час ночи.

Зная, что дед сгорает от нетерпения, ожидая новостей, я пришпорил коня и помчался домой. Меньше чем через полчаса я уже был у ворот.

Разбудив сонного конюха, я передал ему уставшего скакуна и взбежал по ступенькам крыльца. Фрол не стал дожидаться моего стука, услышав цоканье подков о камень, он сам распахнул дверь, впустив меня в дом.