Книга Демонхаус, страница 246 – Софи Баунт

— Перерождения?

— Не перебивай, – зевает Макс с таким видом, словно мы не в лимбе застряли, а гуляем по парку осенним вечером. – Думаю, Данте однажды попал сюда, в лимб. А это ведь часть астрального мира, который объединяет планеты, так что отсюда можно попасть и в ад. Оу… а ты, малыш, вообще знаешь, что такое астрал?

— Другое измерение? Скорее, не понимаю, где он находится… где мы…

— Астрал – вроде междумирья разных планет, этакая прослоечка, куда способна попасть только душа. Физическому телу туда хода нет. Вернее… епсель, короче, сложно растолковать, парень, это… просто другой уровень существования. Мы, типа, живем в трехмерной реальности, ну, когда находимся в физическом теле, а душа… другое дело, у нее есть, скажем так, иные органы чувств, но они в спячке, пока ты жив и бродишь по своей планетке, которая чисто визуальная, ну, верх, низ, начало, конец, да? А астрал и лимб в нем… блин, ну это измерение, которое не имеет никаких границ, ни временных, ни пространственных. Вселенная внутри вселенной, братец. В общем, не важно. Мы в лимбе, дружище, в очень поразительном месте, где демон организовал свою призрако-рабскую тюрьму-базу. Он огородил целый кусок лимба! Потрясающе!

— То есть…

— Не перебивай! – Макс тычет пальцем мне в губы. – Души в лимбе… они, короче, потерянные. В лесах на них охотятся астральные чудовища или демоны и похищают души на свою планету. Волаглион – демон, который для удобства создал некую тюрьму, а точнее… курятник. Души здесь – это курицы, несущие ему пропитание. Видимо, в какой-то момент он решил, что лимб ему надоел и он хочет жить в мире живых постоянно, а для этого нужен был неисчерпаемый источник. Он питается человеческим страхом, потому что страх – колоссальная энергия. И он создал это место, между миром живых и мертвых, оградил владения, нашел фамильяра, который бы следил за всем. Даже не представляю, где он умудрился взять фамильяра-человека. Гениальный демон, честное слово! Никогда не сталкивался с подобным. Он не просто пожирает души, он использует их как атомную электростанцию!

Макс до того воодушевлен и брызжет восхищением, что я не выдерживаю и фыркаю:

— Ну все, все, я понял, что ты фанатка Волаглиона. Я, так и быть, возьму для тебя автограф, когда его встречу.

— Уж не забудь! – подхватывает он.

Мы подходим к двери, созданной из разных кусков дерева, металла и стекла. На ней какие-то каракули, но видно, что это буквы, наложенные друг на друга, из которых жирнее и ярче всего выделяются три имени.

Иларий. Алиса. Шинигами.

— Шуруй к ним сам, – говорит Макс, хлопая меня по спине. – Я пойду искать выход из этой дыры.

— Ты издеваешься? Я не знаю, как их вытащить!

Я перегораживаю удирающему Максу проход.

— И я не в курсе. Помозгуешь. Просто запомни, что настоящая тюрьма – это их разум.

— Откуда ты знаешь, что Иларий не один?

— Я вижу его энергетику. Еще вопросы?

— Да! – кричу я. – Как. Его. Вытащить?!

Макс вздыхает и садится на землю, подпирает головой стену.

— Короче, друг, слушай. Когда я тебя увидел, то понял, что проблема не в отце. Да, он ее создал, но бороться тебе надо было с самим собой. Когда ты ребенок, сложно понять поступки родителей, если они психопаты. Сначала отец гладит тебя, жалеет, а потом избивает за любую провинность и называет ничтожеством. Ты считаешь, что проблема в тебе, что тебя любят тогда, когда удовлетворяешь ожидания остальных, понимаешь? Твой страх – это страх человека, которого недолюбили. А быть нелюбимым равно быть наказанным, быть неидеальным равно быть наказанным… и все в таком духе. Теперь Иларий… или кто он там. Почему он вдруг расщепился на разных людей?