Книга Демонхаус, страница 249 – Софи Баунт

— Мне понравилась твоя картина.

— Кто вы? – тихо спрашивает девочка и оглядывается, проверяя нет ли отца рядом.

— Друг.

— У меня нет друзей, – бормочет она, сжимая в руках кисточку.

— Теперь есть, – уверяю я.

— Мне нельзя с вами разговаривать, папа накажет, – всхлипывает она.

— Почему?

— Уходите…

Алиса макает кисть в зеленую краску и дрожащими руками возвращается к рисованию.

— Я пришел помочь.

— Рисовать?

— Я не умею рисовать, но…

— Тогда вам лучше уйти.

Дотронувшись до плеча девочки, я хочу спросить ее про отца, однако меня перебивает знакомый голос за спиной.

— Выпусти меня! Ты ни черта сама не нарисуешь! Выпусти!

За пределами света я вижу парня в цепях и осознаю, что это Иларий. Он во тьме, куда мне не попасть.

— На кой хрен ты сдался, – рычит другой голос, и я замечаю еще одного парня с длинными черными волосами. – Освободи меня и тебе больше не придется рисовать! Не придется видеть рожу этого урода! Выпусти!

Алиса прикусывает губы, продолжая рисовать и сглатывая слезы. Она делает вид, что не слышит их.

— Все, что ты умеешь и когда-либо создала, – мое! Это я создал! Ты ничего не можешь. И никогда не сможешь! Освободи меня!

Иларий то кричит в злости, то умоляет – он и другой парень рвутся в нашу сторону, но им не выбраться из цепей.

Я замечаю, что неподалеку есть и другие личности: слышу их шепот, плач и скрежет оков. Похоже, у Алисы свой страх, связанный с отцом, а у остальных – синдром запертого человека. Вряд ли я смогу им помочь до того, как успокою девочку, она явно их контролирует. Но как мне вытащить ее? Я не могу дотронуться до ее обидчика.

— Алиса, ты… Знаешь, в детстве я делал все, чтобы добиться любви человека, который надо мной издевался.

Девочка поднимает голову и странно смотрит на меня.

— Он полюбил тебя?

— Нет, – вздыхаю я и осторожно беру ее за руку. – Это так не работает. Понимаешь, любовь… она безусловна. Для нее не нужно кого-то из себя изображать, не нужно играть роли и менять маски. Мы все разные. Так и должно быть. Представь, если бы на планете были одинаковые растения и один вид животных, как бы пусто и пресно это выглядело. Каждый заслуживает любви за то, какой он уникальный. Ты уникальная. И тебе, – я забираю у нее кисть, – не нужно быть такой, какой хотят тебя видеть другие. Даже отец.

— Ты хороший, – шепчет Алиса, но делает шаг назад, убирая мою руку. Мои прикосновения ее пугают. – Папочка не разрешит мне иметь друга.

— Это будет нашей тайной, – уверяю я. – Но я бы хотел, чтобы твой отец узнал обо мне, тогда я смогу тебя защитить.

— Нет… – тихо произносит она, – ты можешь стать моим тайным другом. Папочка разозлится, если узнает.

— А мама что говорит? У тебя ведь есть мама?

— Она считает, что мне нельзя рассказывать о тайных друзьях. Люди подумают, что со мной что-то не так.

Алиса вытирает ладонью свои заплаканные карие глаза.

— Раз я тоже друг, ты расскажешь, где твои друзья сейчас?

— Здесь, – она указывает на свою грудь. – Они спят. Им нельзя просыпаться.

— Почему?

— Если они проснутся, то я засну.

— А вдруг нет?

— Я всегда засыпаю, – грустно произносит Алиса. – Они кричат на меня за то, что я не выпускаю их, но я не хочу спать.

Я терпеливо киваю.

— Понимаю. Слушай, а если они хотят тебя защитить? Возможно, поэтому они и здесь, – я осторожно касаюсь ее сердца.