Книга Демонхаус, страница 251 – Софи Баунт

— Заткнись, – шипит на него Иларий. – Не смей так с ней разговаривать!

— Замолчите оба, – перебиваю я и заглядываю в заплаканные карие глаза Алисы. – Ты позволишь мне познакомиться с остальными? Я уверен, что им очень одиноко в темноте.

— Они не хотят выходить, – трясет головой девочка.

— Думаю, они боятся. Давай так. – Я улыбаюсь и беру ее за руки. – Отныне тебя больше никто не обидит. Я не позволю. Теперь ты будешь очень храброй, хорошо? И поможешь остальным стать бесстрашными. Иногда наши страхи – это то, что должно случиться, чтобы мы стали лучше и отпустили прошлое. Ты понимаешь, о чем я?

Алиса слегка кивает и волнуется, шаркая ступней по полу.

— Я могу попросить их появиться ненадолго.

— Отличная мысль, – подмигиваю я.

На свет выходят еще двое детей: мальчик с огромными серыми глазами в крапинку и девочка с рыжими косичками.

Я обнимаю Алису за плечо.

— Видишь, они здесь, а ты не спишь. Возможно, стоит дать им шанс?

Алиса жмется ко мне, и я осознаю, что, скорее всего, Макс прав: раньше каждая из этих личностей была частью сущности Алисы, но теперь ее душа раскололась, и я не уверен, что удастся собрать их всех воедино. Мне остается только помочь им сосуществовать. Может, когда-нибудь они разделятся окончательно или сольются, но пока…

Перед нами появляется дверь.

Я беру Алису на руки, целую в щеку и шагаю к свободе.

Удивительно, до чего доводят человека издевательства в семье. Многие убегают внутрь себя, я и вовсе сбежал из дома, а Алиса спрятала части себя за разными стенами, чтобы отец не смог до них добраться, чтобы жить в мире, где отец любит ее, а всю боль отдавать кому-то другому. Быть любимым – это то, чего хочет любой ребенок.

Это то, чего нас лишили.

Я оказываюсь в лабиринте и выдыхаю. Получилось. Я справился. Но когда я поворачиваю голову, ожидая увидеть Илария, – слова застревают в горле. Илария нет. Алисы тоже. Зато есть тот, кого я никак не ожидал увидеть.

Шинигами.

* * *

— Какого черта? – ахаю я.

Шинигами ухмыляется. Металлические сережки в его ушах, пластины на ремнях, пуговицы и десятки замков – блестят в свете кровавой луны. Парень весь в коже: черная тяжелая куртка и джинсы, майка с пятнами под кровь, а его ботинками можно пробить стену лабиринта. Чем-то он похож на байкера. Совсем как Виса. Однако для байкера Шинигами худоват, хоть его шрамам позавидовали бы и самые отбитые из мотоциклистов. Я удивлен, как у него вообще мог бы сохраниться глаз после глубокого разреза от скулы до брови.

— Здравствуй, дорогой друг, – выплевывает он со смешком и кланяется. – Ты меня вытащил, и я в долгу перед тобой. Можешь звать меня Шини.

Он протягивает руку в перчатке с открытыми пальцами, такой же перчатке, какую мне велела носить Сара.

— Где…

— Отдыхают, – улыбается Шини, сверкая зубом, на котором сияет, черт возьми, бриллиант. – Астрал – моя территория, приятель.

Я подмечаю у Шинигами занятную манеру речи, она сопровождается активной жестикуляцией: он будто иллюстрирует каждое слово.

— Верни Лари!

— Зачем? – с искренним удивлением пожимает плечами желтоглазый. – Я полезнее.

Оскалившись, я очень уж хочу послать его, но отвлекаюсь на появление лучезарного Макса, который вопит, что нашел выход к воротам дома.

— Bonjour, – приветствует его Шини на французском. – Comment est la temps?