Книга Дочь друга. Порочная связь, страница 82 – Хелен Кир

Он мой сынок. Мой!

— Вряд ли вы сможете иметь детей, Алиса.

Голос доктора нейтрален. Зарываюсь лицом в подушку. Будь проклята европеизация всех сфер. Теперь модно говорить пациенту в лицо правду-матку. Моя депрессия законсервировала организм. А все, что он сказал бред собачий. Я не верю.

— Все равно у меня будут дети.

— При нынешнем развитии медицины все возможно. Вы молодец. Не отчаиваетесь, — холодно и ровно сыплет словами. — Но на всякий случай будьте готовы к плохому развитию событий.

Слова доктора достигли цели. Потом дома я думала. Мы с Авдеевым не предохранялись. Он почти никогда не прерывался. Окончание внутрь было обычным делом. И я не залетела. Вот в тот момент я додумала все, что только было возможным.

— Возьмите распечатку. Можете идти.

— Спасибо, — киваю и выхожу из кабинета.

К моему огромному облегчению у Арсения все в порядке. У деток такое оказывается бывает. Обрадованная, складываю рецепты в папку, благодарю персонал и спешу на выход.

В холле воркую с зайкой, поправляю шапочку, штанишки, курточку. Удобнее сажаю, пою на дорожку и собираюсь на выход. Все еще таскаю Арсения на руках, не могу расстаться. Может это и плохо, но дети так быстро растут. Когда же успеть ими надышаться? Наобниматься вдоволь, натетешкаться?

— Ма-ма-ма-ма, — повторяет сынок в такт шагам. Лопочет бойко, напористо. Надувает щечки и дробочет самое прекрасное слово в мире. — Ма-ма!

Отвечаю тем же, целую, обнимаю. Ну и что, что мальчик. Разве плохо нежничать? Разве можно перелюбить свое дитя? Да Бог с Вами. Любви никогда не бывает много.

Вызываю такси, неловко копаюсь в приложении, пока голос Глеба не заставляет меня застыть на месте. Горячим пробивает позвоночник. Ноги мгновенно слабеют, делаются ватными.

Боже… Не хватало еще обсуждать мгновенное бегство после злосчастного вечера у него дома. Выглядело не очень, если честно. Но догнать меня в тот миг мог только сильный ветер. Знаю, что по-детски, а что мне оставалось делать? Молча натянула шмотки и выбежала за дверь.

Поднимаю глаза. Авдеев стоит около своей машины и пристально смотрит.

Прижимаю к себе крепче Арсения. Глубоко вздыхаю. Делаю шаг вперед.

Алиса выходит из поликлиники. Ребенок у нее на руках. Моя Волкова и неизвестный мне малой. Картина раздваивается в глазах, восприятие сложное для понимания, но я принимаю. Теперь это факт и остается лишь углубиться в адекватность.

Идеальный тандем. Я бы сказал, что прекрасный. Малыш бойко болтает на своем птичьем, обнимая ее за щеки и лица у них такие счастливые. Алиса, осторожно придерживая мальчика, сходит со ступенек. Достает телефон и копается в нем.

Тоненькая, почти хрупкая. Поражаюсь насколько уверенно и цепко держит объемный рюкзак и довольно щекастого карапуза. Может у матерей что-то встроено внутри, если они с легкостью преодолевают видимые трудности. С другой стороны что же ждать от моей Че Гевары в женском обличье. Революционерка! Всех сметет ради достижения (на ее взгляд) правильной цели.

Что я чувствую? Не знаю. Смешано все, но не критично. Хотя потрясывать не перестает.

По факту ребенок меня не пугает. Родила и родила. Приму любую, даже если бы выводок отпрысков был. Все равно. Другое ранит. Очень хочу знать кто отец. Кто смог растопить сердце? Кто заделал ей малыша?