Книга Это по любви, страница 86 – Рина Райт

Сокращаю расстояние и мягко касаюсь её рта. Бережно обхватываю нижнюю губу, проводя по ней языком, чувствую, как она откликается, приоткрываясь. Мы соприкасаемся, поцелуй углубляется сам собой, притягиваю её ближе, насколько позволяет плед и ветер. Вкус вина, её дыхание, тепло — мне всё мало. Каждый раз хочется ещё и глубже, и дольше. Был бы это не час на воде — утащил бы её в каюту и забрал бы полностью. В другой раз, — обещаю себе и успокаиваюсь этим.

Судно разворачивается. На воде тихо — так же тихо становится внутри. Когда Покровская рядом, внутренний шум гаснет: отец уже не так громко стучит ожиданиями, Оля перестаёт блестеть краской прошлого, мой собственный контроль не перекрывает кислород. Я не романтизирую — фиксирую факт. Это редкая, дорогая тишина, которой я не собираюсь размениваться.

Спустя минут десять «Амелия» пришвартовывается и мы пускаемся по трапу на настил. Дерево пружинит под ногами. На террасе шумит по-вечернему: кто-то раскраснелся и смеётся громче обычного, кто-то уже встал и переместился ближе к парапету, официанты меняют тарелки быстрее. Я отмечаю в поле зрения мать — разговаривает с владельцем соседнего судна, отец у парапета с Власовым и двумя партнёрами. Маршрут внутри уже сложен: подойти к родителям, поблагодарить, и уехать. На сегодня достаточно.

— Попрощаемся и сразу поедем, — говорю к Нике.

— Хорошо, — кивает.

Подходим, я коротко благодарю родителей, обещаю заехать на неделе на ужин («во вторник или среду, мам»), уже делаю шаг назад, когда появляется Оля.

— Ник, — голос лёгкий, игривый, судя по блеску глаз, не одним бокалом она ограничилась, — ты же в центр? Подбросишь меня? Дедуля задержится, а я… сегодня без машины.

Удобно, конечно.

Как по заказу, Власов разворачивается, хлопает меня по плечу — жест простой, семейный, без подвохов:

— Никита, не бросай Ольку. Я и вправду тут ещё задержусь.

Отец переводит на меня взгляд — ожидающий, но без нажима, и это не тот кейс, где «красиво» откажешь. Не по этикету, не по-деловому. Да и не хочу сейчас устраивать сцену на ровном месте — мне нужно закрыть вечер чисто, без лишних заноз. Я чувствую, как у Ники напрягается рука в моей — едва заметно, но пальцы становятся жёстче. Сжимаю её пальцы — коротко: «я с тобой»

— Попрощайся, — спокойно говорю Оле, встречая её взгляд. — Ждём тебя на парковке.

Ника

Первые минут десять мы едем молча. В салоне комфортная температура, кондиционер дышит ровно, почти неслышно. Ладонь Ника лежит у меня на бедре — не властно, а будто для равновесия. Большим пальцем он водит короткие дуги по тонкому шву платья, от этих движений под кожей расходится тёплая рябь. Хочется податься ближе, уткнуться плечом, вдохнуть его знакомый горьковатый запах и успокоить сердце, но сзади — его бывшая невеста. Которая до этой секунды предпочитала молчать.

— Кстати, я вчера видела Елизарову, — начинает Ольга, ловко подбирая нейтральную тему. — Сказала, что Ковалёв окончательно продал долю.

— В курсе, — коротко отвечает он, не оборачиваясь.

— И, кажется, Сафонов опять разводится. Ты слышал?

— Да, — лаконично.

— У него новая интрижка?

— Без понятия.

— Вы не общаетесь?

— Лишь по работе.

— Понятно, — тянет блондинка.

Разговор сам умирает через три-четыре реплики. Я отмечаю это с благодарностью — пустота между словами проще, чем чужая «общность воспоминаний», на которую мне предлагают смотреть из заднего ряда своей жизни.